— Я многое мог бы сказать, Пенни, но не стану. Замечу только, что ни один человек, особенно такой самовлюбленный, как Эрик, не заслуживает твоей слезинки. Да и вообще никто из нас, мужчин, подлых предателей.
Она улыбнулась ему сквозь слезы:
— Джо, ты такой милый. Неудивительно, что Сибил так тебе предана! — И решительно, не желая больше ничем выдавать своих смятенных чувств, пошла в дом.
Глория сидела одна в гостиной.
Она зашивала изысканное кружево на одной из своих тонких полупрозрачных ночных рубашек и подняла голову со смешанным выражением удивления и раздражения.
— Что-то ты рано вернулась. И вид у тебя такой, как будто ты ревела. Наверное, поссорилась с Эриком. Но завтра вы снова помиритесь, никаких сомнений, — если у тебя есть хоть капля здравого смысла. Судя по слухам, он теперь гораздо более выгодный жених для тебя, чем казалось вначале, — если только тебе смертельно не надоест ждать его все это время.
— Не могла бы ты хоть иногда не лезть в чужие дела? — воскликнула Пенни, не в силах сдержать своего гнева.
Глория окинула ее взглядом и снова взялась за свое шитье.
— Ты сегодня очень нервная, я смотрю! Я просто хотела сказать, что, как только у тебя появятся хорошие деньги и ты не будешь зависеть от отца, ты сможешь уже не вести себя как монашка. И если ты окажешься не слишком стыдливой, то время пролетит быстрее. Естественно, Эрик тоже в свою очередь будет развлекаться с сеньоритами. И потом, как будто мало симпатичных молодых людей в Порт-Леоне!
— Ну, спасибо тебе! — вспылила Пенни. — Я иду к себе, так что спокойной ночи!
Глория приподняла брови:
— Уже идешь ложиться спать?
— Нет. Хочу позаниматься фармацией.
— Ах, как разумно! Ну что ж, мне не придется без тебя тут скучать. Я жду гостей. Стивен хотел ко мне заехать. Он позвонил, как только папа и Бренда ушли к соседям на бридж. Он хотел, собственно, о чем-то поговорить с папой.
— А ты ему сказала, что папы не будет дома? — Пенни старалась казаться преувеличенно безразличной.
Глория кинула на нее странный взгляд:
— Стив очень спешил, он не дал мне ничего сказать. Но это не имеет никакого значения. Я могу всегда передать папе все, что хотел сказать ему Стивен.
В этот момент послышался шум мотора, и, не говоря больше ни слова, Пенни, к величайшему удовольствию Глории, ушла в свою маленькую комнату. Теперь у нее не было больше надежды, что она сможет сосредоточиться на своих занятиях по фармации, — она не могла читать даже детектив, который взяла на время и спрятала здесь, подальше ото всех. Надо было занять себя каким-то механическим делом — например, разобрать ящики комода, забитые старыми письмами, фотографиями и поздравительными открытками, она давно уже откладывала это дело на потом.
Но первое, что попалось ей под руку, когда она начала разбирать их, была потрепанная открытка с изображением Барбадоса, адресованная ей в монастырскую школу на Тринидаде. Добрым тоном старшего брата Стивен уверял свою «милую малышку Пенни», что скоро она перестанет скучать по дому и ей понравится учиться в школе. Что очень скоро он приедет и попросит монахинь, чтобы ему разрешили повести ее погулять в город, пока у него самого еще не начался семестр в сельскохозяйственной академии.
Пенни порвала открытку и выбросила в мусорную корзину.
Что за сентиментальная чушь — хранить все эти вещи, памятные с детства, с какими бы дорогими воспоминаниями они ни были связаны. Но какой утомительной работой оказалось разбирание этих старых вещей, особенно в конце длинного нелегкого дня!
Тем не менее какое-то время она упорно продолжала этим заниматься, заполняя корзину для мусора былыми драгоценностями. И в этот момент, пыльная и растрепанная, услышала, как снизу ее зовет Стивен:
— Пенни! Ты не спустишься сюда на минуту?
Она поколебалась, потом крикнула в ответ:
— Только если я очень нужна. Я тут разбираю старые вещи — у меня страшный беспорядок.
— Да на минуту, — настойчиво сказал он. — Сейчас увидишь, я сам не меньше тебя растрепан.
Она закрыла ящик, теперь уже почти пустой, и неохотно поплелась в гостиную, с ужасом осознавая, каким контрастом будет ее неприбранность и взъерошенность по сравнению с холодной элегантностью Глории.
— Иди сюда к нам, дорогая! — Что бы на самом деле Глория ни думала по поводу ее прерванного тет-а-тет со своим кузеном, ее обращение не могло быть дружелюбнее. Тон ее голоса был таким сладким, что Пенни на секунду вообразила, что они со Стивеном решили объявить о своей помолвке.