Читать онлайн "Цветущая, как роза" автора Лофтс Нора - RuLit - Страница 8

 
...
 
     


4 5 6 7 8 9 10 11 12 « »

Выбрать главу
Загрузка...

- Благослови вас Бог, я знал, что вы меня не подведете. И если я смогу быть вам чем-нибудь полезен, помните, что я ваш должник.

- Я сейчас же забуду от этом, и, надеюсь, вы тоже, - сказал отец в своей обычной радушной манере, которая так располагала к нему тех, кого он хотел очаровать. - Ну, а теперь, когда дело улажено, по стаканчику вина, мистер Горе, а потом не прогуляться ли нам в эту замечательную лунную ночь по здешним местам?

Они выпили вино и вышли из дома, оба в прекрасном расположении духа; мой отец с мыслями о прекрасной преемнице Элен Флауэрс; его гость в иллюзии, что нашел надежное убежище для своих протеже.

В эту ночь, после того как дом погрузился в дрему, я прокрался к комнате, где расположился гость, и тихо постучал в дверь. Последовала пауза, и я уже собрался было на цыпочках удалиться, когда дверь открылась, и Натаниэль, без парика, с лысиной, сияющей в свете свечи, тихо пригласил меня войти. Я видел, что он не готовился отойти ко сну, несмотря на то, что уже снял парик. Его пальто было наброшено на плечи, а бумага, чернила и перо аккуратно разложены на столе перед затухающей свечой.

- Дважды произнеся "войдите", я уже начал подозревать, что ко мне в гости просится семейный призрак, - с улыбкой сказал он, показывая на стул, а сам усаживаясь за столом.

- Нет, я скорее семейное пугало, - мрачно пошутил я.

- Отчего же?

Я показал на свою ногу и поспешил добавить:

- Я не об этом пришел поговорить с вами, мистер Горе. Я хочу познакомиться с вами. Я еще никогда в жизни не видел человека, написавшего книгу.

- Мы такие же как и другие люди, хотя, согласно традиции, должны быть тощими и бледными в тех случаях, когда не зеленеем от зависти. О чем ты хочешь поговорить?

- Об Америке, - выпалил я. - Я ведь говорил вам, что прочитал ваш "Ежегодник". И у меня такое впечатление, как будто я сам побывал там".

- Где ты научился так красиво излагать свои мысли, молодой человек? удивился мой собеседник. - Или тебе кто-то объяснил, что это самое лестное, что можно сказать автору всяких басен?

- Так это были басни? - серьезно переспросил я. - Именно это мне и хотелось знать. Видите ли, я так много читал о разных странах: Утопия, и затерявшаяся Атлантида, острова Балеста... И я все время мучился вопросом, не на них ли похож ваш Салем.

- Ну, ну, - с упреком в голосе произнес он. - Что же в моих скромных заметках заставило тебя провести подобное сравнение? Разве я где-то говорил, что Салем совершенен?

- Нет, - ответил я. - Но он мог бы быть таковым.

- Вот здесь ты попал как раз в точку, мальчик мой. Мог бы. Но не есть. А почему? Потому что законы должны существовать для народа, а не народ для законов. Другими словами, те, кто правит Салемом, - люди с самыми благими намерениями - не оставили в своих законах места для тех маленьких причуд, к которым склонен каждый человек. И если не приоткрыть крышку, сосуд взорвется. Но это страна огромных возможностей. Он помолчал немного, глядя на голую стену перед собой, как будто на ней увидел эту страну с ее неограниченными возможностями. Минуту-другую я не осмеливался отвлекать его, потом нервно спросил:

- Я хочу знать только одну вещь, мистер Горе, если вы сможете мне это объяснить. Земля там - она свободна? Может ли любой человек владеть ею и возделывать ее по-своему?

- Любой свободный человек - да.

- А что нужно, чтобы стать свободным?

- В общем можно сказать, что любой, кто самостоятелен, может владеть землей. В Салеме это также вопрос церковной принадлежности, чего я лично не одобряю. Но главное то, что земли там полно. Англия затерялась бы там.

- О! - удивился я.

- Скажи юноша, зачем тебе знать о землях в Новом свете? Ты ведь будешь владеть всем здесь, в Маршалси, не так ли?

- О, это не для меня, - быстро проговорил я. - Я не приспособлен к этому. Я люблю читать о путешествиях и подвигах именно потому, что вряд ли мне когда-либо доведется владеть землей. Я все это расспрашиваю для Эли Мейкерса.

- И кто же это?

Итак, я расположился поудобнее и, забыв про поздний час, про недовольство отца в случае, если он обнаружит, что я утомляю гостя, рассказал ему все, что знаю об Эли Мейкерсе, о том, как он ненавидит открытую систему земледелия, как ненавидит свечи и алтарь в церкви, как тяжело работает и как хорошо мог бы возделывать землю, если бы имел свой собственный надел. Я увлекся и вздрогнул от неожиданности, внезапно услышав голос моего слушателя.

- Филипп - ведь так тебя зовут? Филипп Оленшоу, ты сказал мне, что я показал тебе невиданные дотоле земли, теперь позволь мне отплатить тебе тем же комплиментом. Ты нарисовал мне этого Эли Мейкерса, пахаря, делящего мир между двумя суровыми богами, - ветхозаветным Иеговой и матерью землей. И я не знаю человека, который мог бы сделать это лучше тебя. Может я ошибаюсь, но мне кажется, что твое будущее - это перо, мальчик мой.

Я улыбнулся довольно смущенно и поспешил перейти к другому интересовавшему меня вопросу.

- Кто эти люди, которые будут жить в доме Мэдж? - Это пожилой человек, который всю жизнь работал на благо своих соотечественников. Но он опередил свое время и наталкивался только на критику и вражду, что ожесточило его характер. Женился он слишком поздно на молоденькой девушке, которая вызвала его сострадание. Она воспользовалась его добротой, а потом оставила его с малюткой-дочерью на руках. Горе помутило его рассудок, и он отдалился от людей. В Лондоне, в настоящее время он больше не может чувствовать себя в безопасности. Твой отец был настолько добр, что предложил ему укрыться здесь. В моменты просветления он бывает очень приятным собеседником. Надеюсь, что ты отнесешься к нему доброжелательно.

Я хотел было сказать ему, что Маршалси не место для юной привлекательной девушки и престарелого слабого отца, но слова почему-то застряли у меня в горле. Не столько из сыновних чувств, сколько из участия к этому маленькому человеку, который был так восхищен поступком моего отца. Его уверенность в безопасности деревенской жизни показалась мне несколько наивной для человека, который столь много путешествовал и так хорошо во всем разбирался. Предрассудки и истерия были так же опасны в Маршалси, как и в Лондоне, а при невежестве деревенских жителей они могли принять даже еще более страшную форму, так мне казалось. Однако передо мной сидел светский человек, путешественник и писатель, очень довольный результатами своей поездки, и я чувствовал, что с моей стороны будет невежливо подвергать сомнению его мудрость и опыт. Возражения замерли у меня на устах. Будь у меня побольше храбрости, побольше убежденности в своей правоте, может быть, мне удалось бы указать ему на один несомненный недостаток его плана, и Сибрук никогда не приехал бы в Хантер Вуд. Но я так и не решился спорить с ним.

Мы поговорили еще немного, и Натаниэль Горе спросил меня, бывал ли я в театре. Я ответил отрицательно.

- Ты должен приехать в Лондон, - сказал он, и походить по театрам. Кто знает, может в тебе дремлет драматург. Ты так живописно нарисовал мне Эли Мейкерса. Я никогда не забуду его. В любом случае, ты должен погостить в городе, где происходят великие события, где работают величайшие умы. И я всегда буду рад принять тебя в своем доме, он называется Дом Мошенников, это рядом с Ессекс Хауз на Стрэнде. Запомнил?

- Спасибо, - сердечно поблагодарил я. - Я не забуду. А почему такое странное название?

- Когда-то при Елизавете дом служил штаб-квартирой и укрытием для контрабандистов. Окна выходят прямо на реку.

Натаниэль Горе уехал на следующее утро, и в тот же день управляющий направился в коттедж Мэдж в сопровождении работников, чтобы отремонтировать дом. Отец старался изо всех сил, и ко времени прибытия Сибрука в Колчестер сарай был забит дровами, кладовые наполнены припасами соленого мяса и селедки, сыра и муки, там же была помещена и огромная бочка эля. Все эти приготовления вызывали во мне отвращение, так как я знал, что если бы Сибрук приехал сам или с какой-нибудь простушкой, его сарай и кладовые были бы так же пусты, как дом старой Мэдж. Все эти приготовления происходили на моих глазах, но я не проявлял никакого интереса к приезду гостей. Я был в Колчестере в тот знаменательный день, когда грум отправился с двумя лошадьми встречать Сибрука, но не удосужился занять место в толпе, собравшейся поглазеть на прибытие экипажа. Увидеть новых обитателей дома Мэдж мне довелось несколькими месяцами позже, когда дни стали немного длиннее, а лес заполнился цветами анемона и примулы. Я направился в Хантер Вуд в поисках потерявшейся собаки. Вокруг имения всегда бегала по крайней мере дюжина собак, но Квинс считался моей собакой, так как он совсем еще щенком лишился матери, и я выкормил его из тряпки, пропитанной козьим молоком. Он был довольно уродливым щенком, что в дальнейшем определило нашу привязанность друг к другу, кроме того, у него был непредсказуемый характер. Щенок вырос в длинноногое, с кривой походкой существо, склонное к воровству и агрессии, но мне он был очень дорог. Я не видел Квинса три дня, и, обыскав всю ближайшую округу, направился в более отдаленные окрестности. Одним из таких мест был Хантер Вуд, где я в то солнечное утро продирался через кустарник, выкрикивая имя пса и посвистывая. Я полагал, что он мог попасть в ловушку, иначе он отозвался бы на мой зов.

     

 

2011 - 2018