Пока шли к горе, снег повалил стеной. Из пяти человек осталось трое, остальные передумали и повернули обратно. Казалось, гора совсем близко, и лес не густой, но чем быстрее передвигали ногами Карл и его товарищи, тем дальше она от них отодвигалась, тем гуще росли ели. Думали прийти к подножию до наступления вечера, но вот они уже будто вечность шагают, и ночь глубока, беззвёздна, хищные птицы свищут и клекочут, а Чёрная гора прямо над их головами, но подобраться к ней невозможно.
Холод и голод стали истязать путников. Присели отдохнуть на старом широком пне, Карл лишь на мгновение закрыл глаза, а проснулся — видит, один из товарищей плачет, пытается растолкать третьего. Сорвали шарф с лица спящего и увидели, что тот замёрз насмерть: губы фиолетовые, лицо без кровинки, широко раскрытые в предсмертном ужасе глаза глядят прямо перед собою. Точно нечистая сила постаралась. Испугались. Стали друг друга успокаивать, договорились, что кто дойдёт до ведьминой деревни, тот обязан узнать секрет, в чём их слабость, и любым способом оставить послание людям. Очень уж им захотелось подбодрить себя великой целью, чтоб хотя бы знать, что умираешь за бравое дело. Отомстить за напарника даже не мечтали: чего стоит обычный меч, пускай даже рыцарский, против магии?
Поговорили так и полегчало им. Двинулись дальше. Перешли глубокий, широкий овраг, еле вытащили сапоги из снега, как вдруг лес перед ними, наконец, расступился, и они увидели, что стоят почти у подножия, снег лежит ровно, гладко, как в снежной пустыне, ни одного деревца или куста, а что вдали — не видно: так сильно разошлась метель. И хоть в ушах их звенело от свиста северных могучих ветров, они услыхали таки, как над головами смеются ведьмы, рассекающие воздух в образе чёрных ворон. Тогда товарищ Карла остановился, упал на колени и стал кричать в небо, заламывая руки и причитая, точно обезумевший: «Возьмите меня в ученики! Возьмите, демоном быть хочу!». Карл стал его отговаривать, дёргать за одежду, поднимать, а ведьмы пуще прежнего раскаркались, разгоготались, подул плотный, наполненный острыми льдинками ветряной поток, Карл на секунду зажмурился, прикрывая лицо руками, а когда прозрел — глядь, нет у него больше напарника. И даже следы от коленей в снегу заметает быстрее вдоха… Тогда рыцарь вытянул меч из ножен и бросился бежать сломя голову, без оглядки. Разум покинул его, сердце рвалось выпрыгнуть из горла. Но только не успел он пробежать и нескольких метров, как его подхватили под руки. Чуть оторвались ноги от снега, выпал из руки меч, и всё, что казалось белым, вмиг почернело…
***
Холод ночи укутал Карла, лишив всех чувств. И только гам голосов иглами втыкался в виски, копошился внутри, словно трупные черви.
«Сирота, сирота!» — радостно кричали одни.
«Брошенный, не нужный, сломленный неудачник!» — верещали в порыве возбуждения другие.
«Тут ещё и неразделённая любовь, и незаслуженные обвинения, вкуснятина», — причмокнул новый, бесчувственный голос. «А принцесса его никогда и не любила, всё сам себе насочинял. Ах, молодость. Ей строить глазки — как дышать. Классическая история».
«Его предали, подставили, король дурак, дур-р-р-ак, ах, какое ему спасибо!»
«Кто его возьмёт себе? Совсем простой случай, любая справится и выправит из него хотя бы захудалого призрака. Его осталось совсем чуть чуть подтолкнуть ко тьме и дело в шляпе. Ну же, сёстры? Кому охота скушать такого красавца?»
«Отдайте его тому, у кого дела плохи», — насмешливо заскрипела одна из ведьм. — «Филлине, например. Его сердце уже полно отчаяния и желания смерти, он зол, но зол только как человек. Давайте будем благосклонны к Филлине, в конце концов, мы должны выполнить свой сестринский долг перед нею. Но, клянусь, это будет её последняя попытка. Я уже устала содержать здесь девку, настолько малоспособную».
«Да, да! Филлине его! Пускай кормится!» — шумно поддержали остальные голоса, и сон Карла резко оборвался.
***
Когда Карл проснулся, что-то тут же развеяло мрак ярко-розовым огнём магии и, стремительно пролетев через помещение, застыло в полуметре над его головой, осветив высокий потолок, напоминающий дворцовый. Карл ощутил, что лежит спиной на чём-то твёрдом, идеально ровном и холодном. Неуверенно пощупав онемевшими от холода пальцами, он удостоверился, что это какой-то камень. Возможно, даже мрамор. С трудом заставив тело слушаться, Карл осторожно сел. Его голова ужасно кружилась, глаза слепил розоватый огонь. Карл поёжился от ощущения, будто находится в могиле: настолько затхлым, ледяным и стоячим казался воздух вокруг.