И тут он заметил, как звякнули толстые цепи на руках. Воспоминания тут же нахлынули на него бурным потоком, и Карл стал щуриться в полумрак загадочной комнаты в поисках своего попутчика, просившего у ведьм демонических сил. Он даже позвал его несколько раз, но всё напрасно. К сожалению, отныне никому на свете не была известна его судьба.
Горевать долго не пришлось: раздался скрип тяжёлой железной двери. Розовый огонь рванулся к потолку, зажигая огромную люстру из чёрных полупрозрачных камней. Комната вмиг наполнилась светом, будто днём. Невероятные богатства украшали каждый её сантиметр, комната была достойна звания королевских покоев. Тёмные шелка всех оттенков, парча, бархат, драгоценные камни, эбеновое дерево, чёрный мрамор повсюду начищен до зеркального блеска… Карл глядел на всё разинув рот. Собственная поношенная, потная и грязная одежда показалась ему ужасно неуместной и даже оскорбительной.
Если бы не длинный стол с загадочными книгами, и полки от потолка до пола, забитые зельями да чьими-то костями, Карл мог бы даже решить, что попал в волшебный мир прекрасных фей. Однако как только он смог привыкнуть к свету, то заметил вошедшего, и все сомнения сразу исчезли.
На него холодно, и даже несколько разочаровано глядела ведьма, строго сложив руки на груди. Чёрное бархатное платье, закрывающее всё, кроме лица и кистей рук, волочилось за ней по полу, сверкая драгоценностями и серебряной вышивкой невиданного искусства и изящества. Голову венчала диадема из вороньих перьев и необычайно крупной чёрной шпинели. Длинные серьги перетекали в две блестящие, чёрные косы, струящиеся почти до самого пола, и унизанные тончайшими серебряными нитями. Беспросветно чёрные глаза ведьмы, казалось, не способны были отражать свет, а могли лишь поглощать его, и всё окружающее внутрь себя… Лицо её было пугающе белым, изящные тонкие пальцы оглаживали один из рукавов, цепляя камни кончиками звериных когтей.
Карл оцепенел. И от страха, подкатившего вдруг к горлу, и от красоты, туманившей воображение. Но красота эта не вызывала тех чувств, что могла вызвать красота принцессы, в которую он всё ещё был влюблён. Эта красота вызывала мистический трепет и к человеческому отношения не имела… Девушка, стоящая у двери, пересекала своим тяжёлым взглядом всю огромную комнату, в которую бы поместилось десять лачуг, в которых жил Карл в последнее время, и заставляла его тело стоять на коленях без шанса подняться вопреки воле красавицы. Она, наконец, обратилась к нему, и её голос наполнил собой весь мир: глубокий, полный достоинства и удивительной мелодичности.
— Я твоя хозяйка на Чёрной горе, ведьма Филлина. Назовись.
Она говорила без торопливости, невозмутимо спокойно и самую малость величественно. И она была величественна в действительности, а не старалась казаться. Карл так заслушался, что сначала даже не нашёлся, что ответить. С трудом управляя собственными губами, он невнятно пробормотал своё имя. Филлина зацокала каблуками по полу, неторопливо подплывая к Карлу. Вблизи она оказалась не высокой, как ему сначала привиделось. Сам факт того, что она собиралась говорить с ним и дальше, жутко его напугал: теперь, находясь совсем близко, Карл заметил, что ведьма… не дышала.
— Отныне, Карл, я буду создавать из тебя низшего демона. Ты пройдёшь множество путей страдания, познаешь все виды физической и душевной боли. Ты будешь вынужден пасть так низко, как только сможешь, и когда все плохие поступки перевесят хорошие, твоя душа отринет тело, устремляясь к Владыке. Там, на вершине Чёрной горы, Владыка дарует тебе новую «душу». До тех пор ты будешь мне прислуживать и спать у ног, как собака, оттачивая свою верность и дисциплинированность. Станешь выполнять каждый мой приказ. А заскулишь — пожалеешь, — она рассказывала ему все эти ужасные вещи с таким усталым, бесцветным выражением, будто это была молитва перед сном, которую произносили на протяжении всей жизни каждую ночь. Этот отшлифованный, заученный монолог Карла ничуть не устрашил, хотя, очевидно, предназначался для того.