— Ты всегда был амбициозным. Не получилось подняться в замке короля, зато получится во дворце Владыки. И вот… Ты уже сам готовишь новых пленных к перерождению. Действительно, ни к чему сокращать сейчас свои страдания, если ты желаешь править бал сатаны вместо своего дружка, оравшего нам вчера «возьмите меня, возьмите!» Ах да… Ты уже сделал всё необходимое, отобрав у него место.
Карл взвыл и в ярости отскочил от ведьмы прочь, тяжело дыша, а она осталась сидеть на корточках, напоминая изящную чёрную кошку. Слегка улыбаясь кончиками губ, чертовка буравила его немигающим чёрным взглядом.
Отчего-то он знал, что Филлина говорит правду, а не просто дразнит. И пускай боль от её слов была невыносимой и сводила с ума, что-то подсказывало ему: всё случилось бы именно так. Это приводило его в бешенство, ведь не смотря ни на что, он всё ещё надеялся быть хорошим, быть героем.
— Не говори так, будто знаешь меня!
Страх захлестнул его не на шутку, как только эти слова вырвались из его рта, а белоснежное лицо прекрасной ведьмы внезапно оказалось в нескольких сантиметрах от его.
— Отчего же… кому как не мне знать тебя лучше всех, Карл? — ложно ласково спросила она. Её голос гудел от скрываемого гнева, мягко вливаясь в уши и жёстко вонзаясь в сердце. Абсолютно холодная ладонь коснулась его щеки, и Карл перестал дышать, дрожа. Впервые женщина пугала его так сильно. Две бездонные чёрные ямы воззрились на него с тем осуждением, которое обычно старики дарят зарвавшимся детям. — Поверь, — прошептала она, оглаживая его щёку так, словно относилась с заботой. — …даже тебе самому столько о себе неведомо, сколько ведомо мне. Ты именно такой человек, как я описала. Поэтому ты сейчас жив, а твой дружок испепелён. Демоном становится не тот, кто к этому стремится, а тот, чья боль глубже.
Филлина скользнула когтями по его груди. Надавила, едва не проткнув ткань.
— Тот, кто накопил больше преступлений, подлых умыслов, порочных желаний, отчаяния, страха. Ну и кто сильнее, конечно же.
Она усмехнулась, хлопнув Карла по бицепсу, и поднялась. Взгляд сверху вниз пригвождал его к земле, луна ореолом горела над её диадемой.
— Посмотри на себя. Руки по локоть в крови, ты был невероятно жесток с каждым соперником. Творил такие мерзости, а злишься на меня? Думаешь, всё ещё на стороне добра и потому имеешь право так говорить со мной? Нет, просто злоба — основа твоей сущности. Даже рыцарство этого не исправило. Ты пришёл сюда не героем стать, а отомстить, так отбрось лицемерие, — голос ведьмы приобрёл живость, и Карл ощутил её возмущение. — Чтобы грамотно лукавить, нужно себя знать, а ты слишком молод для этого.
— Отчего осуждаешь? — теперь уже улыбался Карл, придя в себя. — Разве ты не хвалить меня должна? Или тебе не по вкусу моё чёрное сердце?
Филлина вздёрнула бровь и замолчала.
— Неужто ведьме не по нраву мои дурные дела? — продолжая подло улыбаться, протянул Карл, и лишь разбитая кровоточащая губа не дала ему растянуть улыбку в полную силу. Глаза смотрели на ведьму хитро, вызывающе. Это был взгляд демона, а не героя.
— Что с тобой не так?
Ведьма едва заметно поёжилась, на её личике проступила тень отвращения.
— Любая другая на твоём месте уже давно б задала мне трёпку, чтоб я дрожал в углу как остальные. А ты пленника наряжаешь, кормишь, осуждаешь за то, что поступает не по совести, за то, что сдаётся тьме. Тёплые ковры стелешь. Бросила бы обратно в ту комнату, и забыла на всю ночь. А ты тут болтаешь по душам, плечо вправляешь. Вот почему другие тебя недолюбливают, верно?
Филлина молчала.
— Когда меня только схватили… Я слышал сквозь сон, как ведьмы говорили, что из жалости собираются дать тебе последний шанс. Вот я и спрашиваю: что же с тобой не так, ведьма?
— Это очевидно. Я слишком зла как для волшебницы, и слишком милосердна как для ведьмы. Но колдовство моё очень сильно и отлично мне подчиняется. Никто не смог бы прогнать меня с горы против моей воли, но если Старшая решит так, то я уйду сама из уважения к ней. Я здесь уже очень много лет, а подняться выше деревни не удаётся. В подлостях не преуспела, а в магии и зельях даже Старшая мне бы проиграла. В свой последний шанс мне нужно сделать из тебя стоящую нежить, но, видя твоё сердце, мне странно, что ты не сопротивляешься.