Позади раздался какой-то грохот, и все обернулись.
Около дома стоял Каэтан, глядя круглыми от изумления глазами на Стеллу, он только что выронил из рук походную сумку. В выражении его лица читался почти такой же шок, как недавно у Ягори. Он не был готов к подобному, вернувшись домой. Стоя на крыльце его дома на него невозмутимо смотрела та, которую он три дня назад принёс в Цензирад в качестве трупа. До этого момента он отказывался верить, что найденная им в лесах Айдэна девушка всё же была жива. Тугая белая повязка в виде ошейника на её шее, напоминала о том, что это именно та, кого он нашел.
– Давайте зайдём в дом, – сказала Лавита, – не стоит пока привлекать внимание людей.
Рэм заботливо довёл терианку до комнаты, а Лавита настояла, чтобы та снова легла.
– Что с ней происходит? – спросил Том, когда Рэм вернулся в гостиную.
– Это ты у меня спрашиваешь? Я сам удивлён, – признался врач. – Этой ночью, по утверждению Лавиты, Стелла дважды приходила в себя, но всегда оставалась безучастной ко всему и быстро засыпала. Я думал, что это хороший знак, и она идёт на поправку. Вот только и я не ожидал, что так быстро.
– И что вы намерены делать с ней дальше? – поинтересовался Каэтан.
– Пока что устраивать ей допрос рано, – сразу же поставил всё на свои места Рэм. – Я понимаю, что все обеспокоены, и Стелла последняя надежда прояснить случившееся хоть в какой-то мере. Однако, не забывайте, что она сильно пострадала.
– Но она ходит! – воскликнул Каэтан. – Её даже не парализовало после всего случившегося. Как такое возможно?!
– Её и не должно было парализовать, ведь позвоночник оставался фактически цел, – пояснил Рэм, – а для терианина этого вполне достаточно. А вот говорить она пока не может, как и глотать. Придется её еще какое-то время держать на инъекциях, благо, что от голода она не умрёт, максимум впадёт в продолжительный сон.
– Каэтан, а что ты думаешь обо всём этом? Стоило ли прилагать столько усилий и подвергаться риску, чтобы только доказать, что на Айдэне мы бессильны? – сменил тему Том.
– Природе нанесли колоссальный вред – это неоспоримо, – с нескрываемой болью за Айдэн, ответил Каэтан. – Если пустить всё на самотёк, эти участки возродят погибшее только года через два. Но я собираюсь помочь растениям.
– Помочь? Как? Разве это возможно? – удивился Рэм.
– Я разбросаю дополнительно семена некоторых быстро растущих растений, чтобы они заменили погибшие. Это, конечно, лишь слабая замена тем, кто пострадал от нашего похода, но всё же лучше, чем ничего. Уже через месяц на орбитальной станции перестанут с ужасом взирать на последствия наших поисков. Мы так прочесали лес, что леса почти не осталось. Надеюсь только на то, что самые сильные деревья всё же переживут шок и, сбросив увядшие листья и цветы, обзаведутся новыми, и продолжат жить.
– И ты думаешь, что тебе это под силу одному? Территория ведь огромна, – усомнился в подобном плане Том.
– Я привык ходить долго и много, – как о само собой разумеющейся вещи сказал Каэтан. – Конечно, технику я не могу использовать, но мне помогут братья и добровольцы из посёлка. Мы сделаем всё, чтобы окрестности Цензирада снова расцвели, как райские сады.
– А Айдэну это понравится? – спросил Рэм, рассматривая в очередной раз снимки, сделанные с орбитальной станции. – У меня чувство, что планета и так милостиво выделила для нас, пришельцев, часть своих владений, а теперь мы пытаемся диктовать ей свои законы.
– Не поверишь, но я чувствую то же самое, м признался Каэтан. – Айдэн это нечто большее, чем мы о нём знаем.
– Только бы он не оказался второй Терой со своими замашками, – вполголоса пробормотал Том.
Каэтан с недоумением посмотрел на руктаорца, но смысла слов его не понял.
Патрульные, наконец, покинули Айдэн, раненых и пострадавших увезли, последние отчёты о походе уже отослали в ЦМБ, а спокойнее не стало. Цензирад после событий последних дней выглядел так, словно избитый бурей. Люди, уставшие и встревоженные, через силу занимались своими делами. Все чувствовали подавленность, и их тревожила неизвестность о будущем. Кое-кто всерьёз подумывал покинуть эту планету временно или навсегда. Даже детей, впервые за многие годы, увезли из санатория раньше времени. Цензирад словно безмолвно готовился к невидимой войне непонятно с кем.