Служители порядка уже со всех сторон торопились к переулку, в котором видели Нейман. Когда Кипс был уже на месте, он не застал терианку, а только кашлявших людей в быстро рассеивавшейся серой мгле.
– Где она? – бросился он с вопросом к первому встречному патрульному.
– Исчезла, – ответил тот.
– Как исчезла? Вы что, не могли сладить с одной девушкой? Она же даже не террористка или преступница какая-то!
– Кто-то устроил нам дымовой сюрприз, она этим и воспользовалась. Вырвалась из переулка, и дальше как сквозь землю провалилась.
Кипс, напоминавший сейчас охотничью собаку, которая потеряла внезапно след дичи, метался по округе. Но его не столько волновало бегство Нейман как то, что служителей порядка просто могли опередить другие. Те, кому Нейман была нужна не меньше их, те, кто устраивал на неё заказные покушения прежде. Ведь не просто так кто-то вмешался в это дело в самый неподходящий момент. И то, что исчезла девушка внезапно, рождало ещё больше поводов для тревог.
– Она ушла? Нейман просто ушла? Я в такое не верю! – то и дело повторял Кипс.
Праздничное шествие уже давно завершилось, а в Йсените до самого заката вели тщательные поиски, которые и на этот раз завершились полной неудачей.
Стояла поздняя ночь, но руктаорец не мог думать об отдыхе. Последняя встреча с Кипсом и его слова не выходили у него из головы. Да ещё и ответственность за Стеллу добавляла хлопот. Том то и дело проверял, чем она занята. Сейчас как никогда он понимал, что её нельзя надолго оставлять одну. Никто не мог ручаться, какой очередной безрассудный план мог созреть в голове юной терианки.
Обойдя уже почти весь «Палеус» в поисках сверхисследовательницы, Том вошёл в медицинскую комнату и застал Стеллу, крепко спавшую сидя за столом. Она положила голову на локоть согнутой левой руки. Правая рука, вытянутая вперед лежала на столе и к ней была подключена капельница с питательным раствором. Руктаорец помимо воли вспомнил вновь, как усердно и терпеливо заботился Рэм о раненой терианке, и вот теперь не укладывалось в голове, что его надо поймать и обезвредить. Одно с другим не вязалось. С одной стороны – до самозабвения преданность своим друзьям и доброта; с другой – обвинение в похищениях и убийствах. Как будто два разных человека.
Предоставленная теперь сама себе, Стелла своими силами пыталась выздороветь, опираясь на собственные знания. Рядом уже не было опытного Рэма, готового взять на себя решение, что нужно для скорейшего восстановления организма. Сейчас терианка выглядела почти беспомощной и потерянной, что вызывало жалость к ней. Она лечилась, как умела, и, похоже, не слишком успешно. Только голубая кровь давала ей полную гарантию, что однажды организм справится с той чудовищной травмой, что ей нанесли на Айдэне, и она сможет жить прежней жизнью.
Руктаорец подошёл к терианке, немного помедлил, и всё же решился разбудить её, осторожно положив руку ей на плечо. Стелла проснулась сразу, но усталость скрыть не могла. Она с трудом подняла голову и посмотрела на стоявшего рядом Тома.
– Опять под капельницей? – негромко, но с укором произнёс техник. – Сколько ещё это будет продолжаться?
Терианка в ответ только отвела виноватый взгляд. У неё не было даже желания что-то объяснять или оправдываться. Но руктаорца не на шутку тревожило её столь небрежное отношение к собственному организму.
Том продолжал:
– Рэм ведь говорил, что тебе пора привыкать питаться как все люди.
– Мне больно, – едва слышно ответила Стелла.
– А мне кажется, что тебе просто всё равно. Ты живёшь уже словно по инерции, даже не пытаешься изменить что-то.
– А разве мы можем теперь изменить что-нибудь?
Том присел на другой стул около Стеллы.