Он почти ударил по клавиатуре, когда включил следующую фотографию.
Стелла, как ей казалось, готовая уже к чему угодно, чуть не упала назад со стула, так неожиданно и быстро отпрянула, увидев фотографию. Снимок, сделанный около старого изувеченного аэромобиля, показывал полузасыпанный скелет человека. Его голова лежала отдельно.
«Зачем ты мне это показываешь?» – Стелла невольно отвернулась от снимка, после того, что она насмотрелась на дне пропасти в Лемурии, ей всё ещё было страшно смотреть на человеческие останки.
– Сказки говоришь, а ты сама кто тогда? Когда я нашёл тебя там, в лесу, и решил похоронить, как положено, я разве думал, что ты ещё живая? «Обезглавленный труп не может ожить, это – сказка!» – вот что я сказал бы ещё недавно любому, кто посмел бы уверять меня в подобном.
«И что с того? Я просто терианка!»
– А то, что это, – Каэтан указал на снимки, – тоже можно объяснить. Пятнадцать лет об этом аэромобиле никто не знал, и двух патрульных причислили к прочим жертвам кровожадного Айдэна. Вот только, Айдэн ли во всём виноват? Я плохо разбираюсь в технике, но я видел этот аэромобиль. Его искромсали чем-то невероятно острым. И человек лишился головы вовсе не из-за падения. Его, как и тебя, тоже обезглавили.
«И ты думаешь, это сделали цветы?»
– В такое не поверю даже я, – признался Каэтан. – В лесах Айдэна много опасностей, и ты уже знакома с сорбом, плетущим паутину, из которой невозможно выбраться. Вот только, даже самому мощному сорбу не по зубам сталь аэромобиля. А если бы, допустим, в его сети свалился человек, то сорб расчленил бы его на много кусков, а не ограничился отсечённой головой.
Стелла не могла с этим не согласиться.
«Да, – подумала сверхисследовательница. – Растения на такое не способны. И похищать людей цветы тоже не могут».
– За время своей последней экспедиции я окончательно понял, что даже если я проживу тысячу лет, я всё равно не смогу обойти и исследовать весь Айдэн досконально. Эта планета непредсказуема и враждебна, она надёжно прячет все следы преступлений и охотно помогает злоумышленникам.
Слушая эти слова Каэтана, Стелла догадалась, что сейчас он думает о своём пропавшем отце.
«Есть ещё что-то, что ты прячешь от других?» – спросила Стелла.
– Это пока всё. Остальное не столь важно, чтобы уделять этому внимание прямо сейчас. Но прежде, чем идти на поиски Артура, я советую тебе хорошо подумать. У вас девяносто девять шансов из ста погибнуть или пропасть, и только один шанс отыскать вашего друга.
«Если мы отправимся в путь, ты пойдёшь с нами?»
Каэтан посмотрел на Стеллу, он без слов понял, что она даже не колеблется в своих намерениях, а потому ответил:
– Конечно. Я и так уже засиделся в Цензираде, а отпускать вас одних мне совесть не позволит. Если я останусь тут, то второй раз тащить твой труп в посёлок будет некому.
«И на том спасибо. Можно я ещё немного поработаю? – спросила Стелла. – Валтер оставил мне новую информацию о найденных тобою растениях».
– Я тут не хозяин, но думаю, Сайлис не будет возражать. Работай, если это поможет делу. Только никому не говори о том, что я показал тебе уничтоженный аэромобиль патрульных. Это дело давнее, не хочу в данное время поднять ещё один шум, который может повлечь за собой не только расследование, но и новые жертвы. Позднее, когда разберёмся с текущими проблемами, я сам обо всём сообщу Сайлису.
Стелла кивнула, давая понять, что сохранит эту тайну.
Каэтан удалился, предоставив сверхисследовательнице полную свободу действий. Но не растениями занялась Стелла, она искала то, что могло пролить свет на загадочное слово «Виоссор». Только потом, она приступила к цветам и тому, что оставил из своих наблюдений её предшественник Дэвид Трэд.
Полностью погружённая в работу, терианка на какое-то время забыла, что занимает чужое место. Когда пришло сообщение, что получена важная информация, она почти автоматически переключилась на почту. И, только увидев имя получателя – Сайлис Лифурни, поняла, что зашла за границу дозволенного. Однако, собираясь уже исправить свой промах, она обратила внимание на то, откуда было послано сообщение. Всего три буквы – ЦМБ – заставили Стеллу изменить своё решение. Не то, чтобы любопытство взяло верх в этот раз, просто какое-то шестое чувство подсказало ей, что послание важное. С тревожно бьющимся сердцем, она открыла письмо.