Задержанного увели несколькими минутами позже в крайней степени эмоционального срыва.
Оставшись одни, Кипс и Вейд ещё раз просмотрели запись допроса.
– И что ты обо всём этом думаешь?
– Ответов на наши вопросы никаких, кроме того, что Группа Риска оказалась права насчёт того, что тут замешаны нелегальные трансплантаторы органов.
– А то, что того врача нечто исполосовало, будто ножами, разве не странно? Тебе это ни о чём не напоминает?
Вейд посмотрел начальнику в глаза и сказал:
– Стеллу тоже обезглавили в лесах Айдэна, и тоже внезапно. Но ей был нанесён один удар, а тут множество.
– Не важно. И тут, и там присутствовал фактор внезапного нападения, без шума и определённого образа.
– Вы же не хотите сказать, что это сделали призраки?
– Я ничего не знаю, кроме одного: сейчас Том, Стелла и Каэтан Лифурни находятся в опасности. Они сами полезли в неведомый для них мир, не подозревая, что там вообще их ждёт. Стеллу я меньше всего понимаю: ей мало одного происшествия, чуть не стоившего ей головы?
– Они хотят найти Артура, это единственный повод для их похода.
– Да они сами могут не вернуться! И не важно, что Каэтан Лифурни опытный исследователь. Если они вернутся из лесов Айдэна, им не избежать кары со стороны закона ОПМП. Так или иначе, они сами затягивают петлю на своей шее.
– Значит, надо придумать способ предупредить их. Может, ещё удастся замять это дело и смягчить последствия.
– Но как их найти?
Вейд видел, что Иринарх Кипс не просто злится. Он бы и рад помочь своим подчинённым, но не может. Теперь он бессилен что-то изменить.
А вокруг Айдэна стягивались дополнительные корабли космических патрульных. На орбитальной станции вся техника была приведена в повышенную готовность, и круглые сутки велось пристальное наблюдение за всем, что находилось в области Цензирада. Только Айдэн, будто способствуя Каэтану Лифурни и оставшимся от Группы Риска-III, надёжно укрыл их в своих красочных лесах.
– Это то самое место, куда ты хотела попасть, – на рассвете третьего дня их странствий сказал Каэтан Стелле, указав куда-то на запад.
– А что там? – спросил Том, вглядываясь с вершины холма в зелёный океан айдэнских лесов, тянувшихся до самого горизонта.
– Одно место, где пятнадцать лет назад произошёл трагический случай. Когда придём туда, ты сам всё увидишь. А после мы направимся в ту сторону, – Каэтан указал на местность немного правее.
Там, возвышаясь над джунглями, раскинулось вдоль горизонта что-то очень тёмное и высокое.
– Что это?
– Том, это дерево.
– Дерево? Такое огромное?
– Да, очень старое и большое дерево, но для Айдэна это ещё не самый крупный экземпляр. Последний раз я там был лет пять назад, вот раз уж мы сюда забрели, стоит туда наведаться.
И вновь завтрак был собран Каэтаном быстро и без проблем. Пока они, как и обычно ранним утром прятались под наспех сделанным из листьев навесом, Лифурни быстро развёл костёр и пожарил плоды дикого мясного дерева. Немного жёсткие, их всё же по достоинству оценил не только Тибо. Кроме этого угощения собаку на Айдэне ничего не радовало. Он постоянно плёлся за Стеллой как обречённый на казнь, избыток кислорода по-прежнему угнетал его, он не мог приспособиться дышать. Стелла, не издававшая ни звука, и сама выглядела не лучше, но совсем по другой причине.
– Каэтан, почему мы разводим костёр только днём? – спросил Том, когда они вновь двинулись в путь, потушив огонь.
– Я просто так привык, – уклончиво ответил тот. – Ночью огонь может стать неконтролируемым, ведь за ним нужно следить. Влажность везде высокая, но это не исключает вероятность пожара, поэтому я никогда не развожу костёр на ночь. Еду на огне готовлю утром или днём, этого достаточно, чтобы питаться нормально.
Объяснение, вполне логичное, не очень-то удовлетворило Тома. Ему иногда казалось немного странным поведение Каэтана Лифурни. Руктаорец хотел поговорить об этом со Стеллой, но та будто ушла в себя. С тех пор, как она вновь сорвала голос у ручья, терианка шла дальше, как под гипнозом. Её мысли постоянно витали где-то далеко, а стилет очень редко возвращался в ножны, и вовсе не потому, что заросли были непроходимыми. Стеллу что-то угнетало и пугало, но никому она не жаловалась и старалась не доставлять проблем, перенося все тягости пути наравне с мужчинами.