Нейман заметно изменилась в лице, став удручённой и хмурой, и призналась:
– Я догадалась, что в тот раз хотели убить не только Изабеллу, но и меня.
– Как ты узнала?
– Стелла получила рану от ножа. Я же сама её обрабатывала. Похожие симптомы я уже видела там, на Тере, когда не смогла спасти Эсфирь…
На несколько секунд терианка умолкла, пытаясь справиться с дрожавшим голосом и спазмом, что сдавил горло при этом воспоминании, а потом добавила:
– Тот нож был вымочен в особом очень дорогом виде вина, которое проникает в кровь жертвы и имеет очень большие градусы. Это и вызвало продолжительный жар у Стеллы. Потому я на следующее утро и передала тебе кровь для Стеллы, чтобы ты мог сделать переливание и помочь ей.
– Я понял, что ты раньше других обо всём догадалась. Потому и сбежала?
– Нет, я не сбегала! Я просто ушла, хотелось побыть одной и привести свои мысли в порядок, решить, как жить дальше. К тому же, это помогло бы Стелле решить некоторые проблемы. Разве не так?
– Нейман, ты сейчас потенциальная угроза для всех, кто рядом с тобой. Не хочу тебя огорчать, но, пожалуйста, держись подальше от Изабеллы, если не хочешь вновь подвергнуть её опасности. Поверь, я знаю многое, так как знаком кое с кем из местной полиции. Лучше всего вернись на Теру и оставайся там, пока всё не утихнет. И ещё, перестань скрываться и успокой близких, которые думают, что ты попала в беду.
– Со мной всё в порядке. Видишь, я же жива и здорова.
– Вижу, и за тобой гоняются подозрительные личности. Тебе это ни о чём не говорит? Ты что ли, и правда, ничего не видишь вокруг?
– А что я должна видеть?
– Нейман, как же ты наивна, или просто беспечна, не пойму. С тобой ничего в последние дни не случалось странного, кроме этого преследования?
– Нет, только разные мелочи.
– А чего ты хромаешь?
Нейман немного удивилась, поняв, что от Рэма не ускользнула её походка. Она действительно слегка прихрамывала на правую ногу, которая сильнее пострадала от стекла.
– Это последствия несчастного случая. Два дня назад я была там, где разбились витражи над выставкой. Может, слышал?
– Ещё бы не слышать. Весь город переполошился. Так ты пострадала?
– Немного.
– Давай осмотрю раны, может, их плохо зашили, – предложил зэрграверянин.
Нейман снисходительно улыбнулась:
– Рэм, я же и сама врач. Думаешь, не смогла бы вылечить себя, да ещё будучи терианкой?
– Накладывать самой швы на собственные стопы не особенно удобно.
– Не волнуйся, мне оказали помощь.
– Так ты была в больнице? И никто ничего не заподозрил притом, что тебя с ног сбились, разыскивая в Йсените? – удивился Рэм.
– Я не была в больнице.
Нейман коротко рассказала о том, что с ней случилось. Её рассказ ещё больше удивил и озадачил Рэма.
– Ты даже «спасибо» этому человеку не сказала?
– А зачем? Я же не просила его мне помогать, он сам так решил. К тому же, лично с ним мне встретиться не дали. За что же его благодарить?
– Нейман, твоё сердце очерствело?
– Оно никогда и не было мягким. Не забывай, кто меня воспитывал.
– Звучит не убедительно. Зря стараешься выглядеть безразличной и отстранённой от мира, тебе это не идёт.
– А сам-то, – Нейман слегка усмехнулась и толкнула Рэма в бок рукой, – посмотри на себя, чем занимаешься. Думаешь, поверю, что просто так радикально поменял свои убеждения и пошёл против закона, которому служил?
– С чего ты взяла, что я иду против закона? – теперь настала очередь Рэма отвести взгляд.
– Я не вчера родилась. Пусть я и не пытаюсь вникнуть в суть всего происходящего, и мне нет дела до окружающих, но то, что ты сегодня сцепился по какой-то причине с полицией, не ставит под сомнение твои дела. Ты тут один, не в форме и не воспользовался паралитическим оружием, как все добропорядочные служители закона, а взялся за меч.