– Мы выиграем войну, потому что нам не ведомо слово «поражение». Если хочешь жить долго, просто сдайся. Наши пленники живут дольше, чем те, кто ради своей гордости рвутся на свободу.
– Извините, но вы даже не знаете, кто я. И ваши ценности мне не нужны. А вас на этот раз будет ждать очень сильное сопротивление.
– Чего ты добиваешься? Хочешь показать, что сильнее нас? Ты ведь не посмеешь уничтожить эти цветы.
– Ещё как посмею, мне для этого даже оружие не понадобится. Вы думаете, я вам всё показала, на что способна?
Заявление прозвучало не просто как угроза, за ним крылся ещё какой-то потаённый глубокий смысл. Вот только можно ли верить ничем не подтверждённым голословным заявлениям?
– Только тронь их, и ты тут же распрощаешься с жизнью, – прорычал предводитель тлесанди, цветы по-прежнему игнорировали его, находясь в опасности, но не осознавая этого.
– А вот сейчас мы это и проверим.
Стелла резко повернулась и со всего размаха швырнула факел в воду. Он упал в нескольких метрах от берега и, под тяжестью привязанного к нему камня, тут же пошёл на дно.
Туземцы уже хотели облегчённо вздохнуть, думая, что тлесанди спасены, но к их великому изумлению цветы ринулись следом за факелом. Один за другим они нырнули в воду и исчезли из вида.
Состояние туземцев в этот миг достигло определения под названием «ступор». Они ожидали чего угодно, но только не такого конца.
– Ну, вот и всё, – в тишине прозвучал как-то уж слишком обыденно голос Стеллы, которая всего лишь завершила намеченную работу и только что уничтожила целый отряд опасных айдэнских цветов.
– Нет! – крикнул в отчаянии предводитель тлесанди, осознав, что произошло, и отдал приказ: – Схватите её живой или убейте!
Жаждущие мести и желания утолить свою ярость, туземцы кинулись к терианке. Та снова взялась за стилет. Эти люди, такие грозные в присутствии естественного оружия айдэнских лесов в виде разных тлесанди и тэйферов, явно не умели, как следует, обращаться с ножами. Скорее всего, они носили их не столько для обороны, сколько в бытовых целях. Даже для Стеллы, являвшейся ещё относительным новичком в обращении с разного рода оружием, эти четверо не представляли никакой проблемы. Она не теряла самообладания, пытаясь думать об этой схватке, как о тренировочной. Не преследуя цели убить или покалечить противников, она отбила их удары и в ответ нанесла незначительные раны, которые выглядели всего лишь длинными царапинами на коже.
Не прошло и двух минут, как все четверо, ощутив неконтролируемое головокружение и потеряв координацию движений, один за другим упали на землю.
Прежде, чем потерять сознание, они услышали слова Стеллы:
– Я не намерена вас убивать, вы слишком ценные люди. Это просто яд. Я им тоже умею пользоваться по-своему.
Вытерев лезвие стилета, смазанное ядом, о траву, терианка отправилась к Орин.
Позади неё, на спокойной глади небольшого пруда, один за другим всплывали так бесславно утонувшие тлесанди.
Томясь беспокойством, Орин сумела встать на ноги, но освободить руки оказалось ей не под силу. Она не знала, что задумала Стелла и можно ли той помочь. К счастью, терианка вернулась достаточно быстро и сразу подбежала к ней.
Поспешно освобождая Орин от пут, она засыпала её вопросами:
– Как ты? С тобой всё в порядке? Ты не ранена? Сильно испугалась?
Такая самоуверенная недавно, теперь сверхисследовательница выглядела взволнованной и почти испуганной, её голос дрожал.
– Всё хорошо, всё хорошо, – заверила её Орин. – Как ты меня нашла?
– Тибо помог.
– Почему ты одна? Где остальные?
– Их атаковали эти самые тлесанди, которые ты видела. Наши почти все ослепли, исключая Тома.
– Ужас какой! Что нам делать?
– Не бойся, уже всё позади.
– Где эти люди? Куда ты их увела?
– Не тревожься, я уничтожила только цветы. Их просто необходимо было ликвидировать – одной угрозой меньше. А вот туземцы явно знают очень много, я их там немного поцарапала отравленным стилетом, они пробудут в параличе часа два, потом придут в себя.
– А если их за это время сожрут дарсы?
– Орин, ну что за глупости! За такое время их никто не покусает даже. А дарсов и близко там нет. Давай поторопимся, надо уходить к нашим, а потом вернуться за этими.