Стелла натянула тетиву, интуитивно набрала в лёгкие побольше воздуха и задержала дыхание. Но целилась она не в тлесанди, ринувшиеся на неё дружной эскадрильей, и не в Лиама, а в дерево на противоположной стороне поляны
Горящая стрела вырвалась навстречу цветам. Она со свистом пролетела сквозь их стаю, никого не затронув, и промчавшись над головами Лиама, Тома и Артура, вонзилась в ствол дерева. Казалось, бессмысленный выстрел, ничем не оправданный в глазах всех наблюдателей. Более того, он ведь даже не сбил ни одного цветка, и ничем не защитил терианку. Но тут произошло странное. Едва пролетевшая стрела окутала на миг тлесанди ароматом горящего цветочного масла и смолы, цветы пришли в замешательство. Они замерли и, вопреки всему, будто забыв приказ своего предводителя, развернулись и устремились за стрелой.
Не только у туземцев, прекрасно знавших повадки айдэнских цветов, но и у пришельцев перехватило дыхание. Опешивший Лиам открыл от удивления рот.
Стелла бросила уже не нужный лук и направилась мимо Лиама и удерживавших его Тома и Артура к дереву, где ещё горела стрела. Тлесанди вились вокруг неё так, будто ничего другого для них во всей вселенной не существовало. Достав на ходу из ножен стилет, Стелла без размышлений занесла его над цветами, чтобы окончательно закрепить свою победу.
Уничтожив пару цветов и не получив никакого вреда от остальных, она повернулась к Лиаму и спросила:
– Ну что, будешь слушаться нас или мне уничтожить их всех?
– Нет! Нет, только не это! – опередив мальчика, завопили милэви, ведь тут и сейчас могла погибнуть значительная часть боевой мощи их племени.
Наглядно продемонстрировав свои намерения и их серьезность, Стелла сломила упрямство Лиама. С этой минуты мальчик уже не смел раздражать ее ни по какому поводу, он стал ее бояться. Туземцы – как милэви, так и пленники с севера – были шокированы увиденным. Ибо никогда раньше, даже в старинных рассказах о самых легендарных боях, они не слышали, чтобы с цветами справились вот так просто и непостижимо.
– Стелла, это и есть твоё оружие?! – изумился Каэтан, когда он подошёл дереву, из которого терианка решила выдернуть догоравшую стрелу. – Но как?!.
– Я не собираюсь выдавать своих тайн, – ответила уклончиво терианка, она уже жалела, что пришлось продемонстрировать свои открытия преждевременно.
– Это то, чем ты хочешь помочь мне выиграть войну? – спросил Артур, подойдя к Стелле и Каэтану.
– Я ещё не усовершенствовала то, над чем работаю, – ответила она с явным огорчением.
– Но выглядело впечатляюще! – восторгался Каэтан.
Стелла потушила стрелу, вонзив её в землю. Тлесанди, всё ещё одурманенные, вяло летали вокруг, а потом начали как-то не организованно возвращаться к Лиаму.
– Как ты до этого додумалась? – спросил Артур, когда Каэтан последовал за медленно летавшими тлесанди, иногда тыкая в некоторые из них пальцем, не то пытаясь их привести в чувство, не то желая убедиться, что они действительно пока ни на что не реагируют.
Стелла ответила неохотно:
– Это цветы. Какая бы ни была планета, но растения есть растения. А чем можно бороться с флорой?
Артур не ожидал такого вопроса, немного растерявшись, он предположил:
– Искоренить?.. Честно, я не знаю, как сражаться с цветами. Такого нигде и ни на одной планете не было.
– Ты почти правильно ответил. Я тоже начинала исследования исходя из этого. Цветы, которые трудно убить из оружия, можно обезвредить иначе. С сорняками борются гербицидами, а значит, против всякой растительности можно найти то, что её убивает. Я всего лишь отыскала то, на что реагируют тлесанди и тэйферы, потому что у них есть некоторые органы чувств.
Артур внимательно посмотрел на свою цветочную свиту и заметил:
– Но мои в полном порядке.
– Так и должно было быть. Я же не целилась в твоих тэйферов, стрела предназначалась для тлесанди Лиама. К сожалению, не все средства действуют одинаково на все цветы, а у меня уже нет времени усовершенствовать это оружие. Да и объектов для опытов у меня маловато…
Услышав последнюю фразу, Артур пристально посмотрел на Стеллу:
– Вчера утром мои тэйферы едва с земли поднялись, будто их снотворным напоили. Это твоих рук дело?