– Это пришла помощь? – прошептала Стелла.
Онтетно ответил ей тоже негромко:
– Да. И тебе лучше сдаться.
– Нет. Ещё слишком рано.
– Рано для чего? Чего ты добиваешься?
На этот вопрос она по-прежнему не могла ответить ему коротко и ясно, чтобы он понял. Сказать, что спасает поселение? Что просто отвлекает внимание на себя, пока её друзья пытаются отстоять Цензирад? Заверить правителя, что весь устроенный в Ожленисе террор — это не больше, чем фарс, и никому она вреда причинить не хочет? В такое никто на месте Онтетно не поверит…
Они появились все сразу. Четыре стаи устремились на терианку. Каким-то десятым чувством она догадалась, что тлесанди среди них нет. Вероятно, свидетели того, что тут происходило днём, уже догадались, что у ядовитых цветов нет вообще никаких шансов устранить странную девушку. Поэтому против неё теперь будут использовать исключительно айдэнские мечи, если только нарбин не совсем наивные и глупые, чтобы снова рисковать без толку стаями тлесанди.
Стелла начала стрелять сразу же, как только уловила в воздухе движение. Паралитическое оружие было тем хорошо, что могло поражать гораздо больше целей, чем огнестрельное. Белый луч, вырвавшийся из руки Стеллы, заставил людей на другом конце площадки вскрикнуть. Тэйферы не отреагировали страхом на это, они просто летели к своей цели. Три вожака упали, не достигнув Стеллы. Четвёртый свалился у её ног. Атака тут же прекратилась. Цветы, замедлили полёт, будто забыв, что они тут делают, немного покружили в воздухе, смешиваясь друг с другом, а потом стали разлетаться, кто куда, видимо, решив вернуться на свои родные острова к родительским деревьям.
Отбившись, Стелла перевела дух. Она уже научилась угадывать вожака, возможно, в этом ей помогала ее странная способность видеть души людей. У тэйферов она ничего не видела, только интуитивно чувствовала, кому все подчиняются. Но вот стреляла она по движущимся почти в темноте мишеням хуже, чем следовало, потому вся затея оставалась по этой причине под угрозой провала.
Предводители, лишившись тэйферов, не осмелились подойти к Стелле. Но издали она услышала их гневные крики. Ещё не до конца понимая их язык, терианка догадалась, что те угрожали ей и не собирались сдаваться. Разумеется, скоро придут следующие. На время снова всё стихло.
Стелла посмотрела на заряд своего паралитического оружия. Он был фактически израсходован. Решив поберечь его, она взяла огнестрельное. Воспользовавшись передышкой, осмотрелась вокруг, и поняла, что пора менять факел. Догорающий надо вовремя заменить, чтобы потом не оказаться застигнутой врасплох. Всего на минуту склонившись над сумкой, Стелла услышала, как вскочил на ноги Онтетно, заметивший, как она отложила оружие и достаёт факел.
Удар был сильным, но пришёлся в бок. Не сумев до конца уклониться от него, Стелла почувствовала боль. Её откинуло на три шага в сторону, она упала. Онтетно бросился к ней, но получил достойный отпор. Уроки самообороны, преподанные Артуром, ещё не были совершенны, но на этот раз спасли Стеллу. Она была уверена, что айдэнец мог одним ударом проломить ей голову или сломать ребра. Онтетно, столкнувшись с чем-то неведомым со стороны такой хрупкой девушки, уже через несколько секунд лежал без сознания. Его свита, по-прежнему стоявшая вдалеке, бросилась к нему на помощь, едва завидя драку. Они примчались очень быстро, но их правитель уже лежал на полу, а Стелла стояла, нацелив на них пистолет.
– Ни с места! – пригрозила она, и для пущей убедительности выстрелила в пол около их ног.
Человек десять мужчин дружно подпрыгнули от грохота, многократно отдавшегося эхом в горах, и оцепенели. Ничего подобного они прежде не видели.
Стелла специально отключила глушитель. Она должна держать их на расстоянии от себя как можно дольше, а для этого требовалось как можно сильнее их напугать.
Но не только грохот поразил туземцев. Они увидели, как при свете догорающего факела на них смотрели из-под длинной чёлки девушки два глаза. Эти глаза перепугали их, потому что один был ярко-зелёный, а другой – чёрный. В процессе короткой драки Стелла не заметила, как потеряла одну линзу.
Лишившись дара речи, туземцы быстро ретировались на свои прежние позиции.