Жизнь Бэйлону спасло две вещи: небольшая высота, с которой аэромобиль упал, и тэйферы Артура. Но атака была слишком сильной, вражеские цветы продолжали крошить аэромобиль, где уже и так ничего не работало, пытаясь добраться до человека. Лавита кричала, видя, что помочь сыну уже невозможно.
Наперекор всему, не побоявшись всепоглощающего айдэнского боя, криков и в беспорядке летающих тэйферов, вперёд рванул Тибо. Собака промчалась, как молния, и запрыгнула в разбитое окно аэромобиля, закрыв собой Бэйлона, уже израненного битым стеклом. Навалившись сверху на младшего из Лифурни, Тибо снова зарычал на летавшие вокруг цветы, и что-то зацепил на панели управления. В тот же миг окрестности огласили уже не крики, не выстрелы, не треск костров, а оглушительная музыка. Звучало что-то классическое в исполнении симфонического оркестра. Звук оказался не только неожиданным, но и настолько громким, что даже пришельцы чуть не оглохли.
Туземцы, никогда не сталкивавшиеся ни с чем подобным и вообще не знакомые с понятием «музыка» в подобном формате, просто опешили на минуту. Они не знали, что это, насколько оно опасно и как от него защищаться. А вот тэйферы застыли в воздухе, словно их заколдовали, а уже через несколько секунд они падали дождём на землю, подёргивая лепестками, словно парализованные.
– Что происходит? – закрыв руками уши, спрашивал Валтер, оборачиваясь вокруг и видя нечто неправдоподобное.
Музыка продолжала оглашать окрестности ещё пару минут, пока Артур и Том не добрались до аэромобиля. Они открыли дверь искорёженной машины и стащили Тибо с Бэйлона. Собака была ранена. Находившийся без сознания Бэйлон вряд ли что-то слышал. Для того, чтобы выключить музыку, так неожиданно включившуюся, пришлось применить оружие. Как только Том отодвинул Бэйлона, Артур два раза выстрелил в панель: так было проще всего. Разбираться, что и где вышло из строя, сейчас не время.
Невыносимый шум сменился мёртвой, почти нереальной тишиной. Артур сделал шаг назад от аэромобиля и оглянулся. Земля вокруг была усеяна лежавшими тэйферами, в том числе и его собственными. Люди, как пришельцы, так и туземцы, стояли словно статуи. Похоже, не все ещё пришли в себя после такой музыкальной атаки.
Тибо поднялся на лапы и, глядя в глаза Артуру, помахал хвостом и заскулил.
– Кажется, сегодня именно ты спас всех нас, – подойдя к собаке, сказал Артур.
Потрепав Тибо по голове, он обратился к Тому:
– За дело, пока они не опомнились.
Действительно, потрясённые всем этим, туземцы растерялись. Они были беспомощны, практически парализованы, как воины, едва только лишились своих цветов. Тлесанди, вытанцовывавшие около костров, даже не обратили внимания на музыку, похоже, они оказались не восприимчивы к подобным звукам.
Артур и Том вдвоём начали стрельбу во всех направлениях, целясь только в неизвестных врагов и обходя нарбин. Они усыпили уже полсотни человек, когда остальные опомнились и бросились врассыпную, ведь продолжать бой им было попросту нечем. Лишившись айдэнских мечей, туземцы уже ничего не могли противопоставить оружию пришельцев.
Утро застало Цензирад в безрадостном состоянии.
Так неожиданно прошедшая ночь, всех утомила и расстроила. Но об отдыхе никто и не помышлял. Пока братья Лифурни осматривали посёлок и оценивали ущерб, а Лавита лечила Тибо, Бэйлона и особо пострадавших туземцев, в чём ей помогал юный, но расторопный Такат, остальные решали, как быть дальше. Нарбин не смогли собрать Ассомэром, однако не это больше всего тревожило их теперь. Они собственными глазами и ушами убедились, что у пришельцев есть способы борьбы с их цветочной армией. Как никогда раньше они задумались над тем, что с этими людьми пора устанавливать дружеские отношения. Не то, чтобы без этого не прожить, но так спокойнее, ради собственного будущего. Артур и Том предложили, в виде компенсации за всё, тех пленных, которых удалось захватить ночью. Как оказалось, это племя действительно очень большое и пришло тоже издалека. Они следили за Цензирадом последние два дня и были так осторожны, что даже милэви, рыскавшие вокруг, не смогли их обнаружить.