– Можно тебя кое о чем попросить? – спросила Стелла.
– Да.
– Пожалуйста, ничего не сообщай нашей семье.
Нейман вопросительно посмотрела на сестру:
– А Риа?
– Им тем более.
– Хорошо, я ничего не скажу. Если они и узнают, то не от меня. Я дам тебе обезболивающее, ты должна поспать.
Через полчаса Нейман, убедившись, что Стелле ничего не угрожает и та мирно уснула, тихо отошла от кровати. Тибо, лежавший в комнате и не проявлявший беспокойства, доказывал, что его хозяйка вне опасности. Он всегда вёл себя спокойно, когда Стелла находилась в удовлетворительном состоянии.
– Береги ее, – прошептала Нейман, погладив Тибо по голове.
Потом, ещё раз обернувшись, она вышла из комнаты и покинула дом. Ей необходимо вернуться как можно скорее к Изабелле, которую она оставила одну.
Рэм проводил Нейман до ворот и вернулся к Стелле. Теперь от него зависело дальнейшее состояние терианки. Нейман заверила его, что со Стеллой всё будет в порядке и зэрграверянин вполне доверял её компетентности, как врача.
Уже загорались первые звёзды, когда Нейман пешком вернулась в особняк, где остановилась альдерусская знать. Изабелла, не находившая себе покоя, готова была побить всех слуг за то, что они не смогли догнать Нейман и дали ей уйти. То, что её сестра сейчас находилась совершенно одна и безоружная в Йсените, не на шутку пугало альдерусскую принцессу. Пусть Нейман и отважна, это не защитит её в незнакомом мире.
Появление молчаливой угрюмой Нейман почти обрадовало свиту Изабеллы. Терианка, уставшая и задумчивая, сразу же направилась в покои сестры. Что бы ни произошло, и как бы тяжело не было, Нейман всегда помнила о той, которую теперь берегла больше собственной жизни, давая другим повод думать, что она сходит с ума.
Даже телохранители восприняли возвращение Нейман почти со вздохом облегчения. Никогда даже не думали, что будут рады её увидеть снова и при этом желать удушить эту девушку на месте из-за того, что она доставила столько беспокойства. Нейман теперь более, чем когда-либо вызывала у них противоречивые чувства. Если раньше между ними росла скрытая конфронтация, теперь всё стало выглядеть по-другому. С одной стороны, Нейман ещё больше дала повод злиться на неё – ведь это она поспособствовала тайному бегству принцессы из-под надзора телохранителей. За это они готовы её убить теперь, не зная, чего ещё ожидать от неё в дальнейшем. С другой стороны, именно сегодняшнее покушение показало, как сильно любит альдерусская принцесса свою сводную сестру голубой крови. Это заставляло помнить о том, что Нейман надо беречь теперь особо усиленно. С третьей стороны, телохранители опять почти опоздали и совершенно иные люди спасли Изабеллу, чем дали очередной повод всем думать, что охрана принцессы ничего не стоит. Смятение царило не только в переполошившемся Йсените, но и среди свиты Изабеллы. Отряд телохранителей был поставлен в ещё более сложное положение, чем прежде. Само существование Нейман вносило сумятицу в их жизнь, разногласия и неустройство. Вот только, и избавиться от неё никак нельзя. Они даже не могли охарактеризовать чётко, что испытывали теперь к чёрной тени королевы по имени Нейман Флаэс.
Пройдя мимо телохранителей, которые в этот раз не только не преграждали ей дорогу, но даже как-то поспешно расступились, будто не желая нарываться на неприятности, Нейман прошла в покои Изабеллы. Она застала альдерусскую принцессу в самом дурном расположении духа, вызванном тем, что слуги не могли отыскать Нейман. Когда та появилась на пороге, служанки пережили приблизительно то же чувство, какое испытывает приговорённый к казни, которому уже под топором палача в последнюю минуту объявляют помилование.
Изабелла, затаив дыхание, посмотрела на живую и невредимую Нейман, и прикрикнула на служанок:
– Можете теперь уходить и радоваться, что она вернулась! Вы просто бесполезны, от вас никакого толку!
За этим королевским гневом скрывалось чувствительное сердце ребёнка, близкого к отчаянию, который понимает, что теряет мать и не может ничего сделать. Изабелла выглядела так, будто вот-вот разрыдается, чтобы дать выход своему состоянию после стольких часов напряжения.