– Что за фесперы?
– Мелкие грызуны, напоминающие хвостатых хомяков. Безобидные, но надоедливые зверюшки. Вообще, зоологам тут делать нечего, открытиями они не могут похвастаться. Создаётся впечатление, что эти немногочисленные живые существа живут только потому, что им позволила это местная флора. Растениям нужны насекомые, опыляющие их, и эти мелкие грызуны, на которых охотятся некоторые виды растений.
– Охотятся? – эта новость немного насторожила Артура.
– Именно охотятся. Сами скоро всё узнаете. Уверен, Валтер познакомит твоих людей с самыми опасными представителями растений, остальное можете узнать сами. Я передам в ваше распоряжение данные, которые оставил как следствие своей работы Дэвид Трэд. Он очень хорошо потрудился и классифицировал многие цветы.
– Хорошо, если никто не мог похитить людей с Айдэна незаметно, то не могли бы они сами тайно покинуть планету?
Сайлис немного замялся, услышав такой вопрос, и потом признался:
– Следователи и над этим работали. И даже я поначалу думал, что Лиам сбежал с Айдэна, хотя такое тоже кажется невозможным, равно как и похищение.
– На это были причины? Что мальчика тут не устраивало?
– Видишь ли, Артур, Лиам не просто сирота. Он осиротел в результате эпидемии.
– Да, я уже ознакомлен с этим. Но как эпидемия связана с его пропажей?
– Лиам очень трудный ребёнок именно из-за этого. Перенесённая в младенчестве болезнь, которая унесла жизнь всей его родни, изуродовала кожу мальчика. Он был похож на человека, покрытого нарывами, которые после себя оставили чудовищные шрамы. Лиам словно носил крокодилью кожу. Малыш с детства слышал в свой адрес самые колкие насмешки сверстников. Сам понимаешь, как иногда бывают жестоки дети в своей прямолинейности. Его избегали, боялись, смеялись над ним. Это сделало Лиама сначала очень замкнутым, а потом неконтролируемо агрессивным. Как только он понял, что все против него, он стал относиться ко всем без разбора одинаково плохо. Даже воспитатели хватались за голову, они ничего не могли поделать, но и наказывать малыша тоже не могли – не его вина, что ему приходилось так страдать. Когда Лиаму исполнилось шесть лет, ему провели первую пластическую операцию. За полтора последующих года он перенёс их ещё несколько и, в результате, обрёл человеческую внешность. Хирурги Йсенита не зря носят славу почти чудотворцев в этой области медицины. Чтобы послеоперационные шрамы заживали успешнее, Лиама отправили к нам. На Айдэне, благодаря особому воздуху, всё восстанавливается быстрее. К тому же, у мальчика развилась астма, и ему полезно было пожить у нас.
– Об этом в досье ничего не было написано.
– Следователи сочли это не важной информацией. В конце концов, он не единственный с подобной историей. На Йсените много сирот, которых воспитывают за счёт благотворительной деятельности Айдэна, и они тут периодически проходят оздоровление.
– Что ещё ты знаешь о Лиаме? Ты видел его лично?
– Да, разумеется. Я всегда знакомлюсь со всеми без исключения, кто попадает в Цензирад, будь то сирота или коронованная особа.
– И что можешь сказать о Лиаме?
Сайлис вновь взглянул на монитор своего компьютера, где сейчас находилась фотография пропавшего мальчика. Светловолосый и очень красивый ребенок, он смотрел на мир колючим злобным взглядом. Йсенитские врачи смогли изменить его внешность, но не душу.
– Что я могу сказать? – почти вздохнул Сайлис. – Лиам не любил общаться с людьми. Он постоянно капризничал, пытался делать всё по-своему и часто назло кому-то. С вида очень хрупкий и к тому же страдающий астмой, он ни у кого не искал ни поддержки, ни дружбы, ни просто понимания. Девочки боялись его словно заядлого бандита. Мальчики пытались дружить с ним, но безуспешно. Он часто убегал и прятался, не упускал случая что-то испортить тем, кто хоть как-то чем-то его обидел.
– И как долго он прожил у вас?
– В Цензирад его привезли с группой детей, которые нуждались в лечении, и пробыть у нас он должен был где-то три земных месяца. До своего исчезновения он прожил тут три недели всего.
– Он всегда вёл себя одинаково? Может, с кем-то сумел-таки подружиться?