— Может, лучше, нанять лодку?
— Да вы же совсем дети! Кто вас примет всерьез? Сразу же заклюют. Нет, я не отговариваю, если хотите, попытайте счастья и попробуйте нанять. Только учтите, предоплата должна быть самой минимальной, потому что выходские рыбаки известные пройдохи. И не говорите им то, что желаете попасть на Фандиан, иначе сразу же откажутся везти. Притворитесь, что плывете на Каменные острова, а там и до Фандиана рукой подать. Примерно полдня пути при спокойной погоде. Все запомнила или записать?
— Запомнила, — улыбнувшись, заверила ее Ястребинка.
— И ни с кем не откровенничайте — народ разный бывает. Да, и еще насчет острова… Не расслабляйтесь там ни на одну минуту! К сожалению, эта карта всего лишь показывает месторасположение Фандиана, а вот что находится на самом острове мне даже страшно предположить. Я сегодня же схожу в капище и попрошу всех богов стать на вашу сторону!..
Весте немного взгрустнулось по поводу того, что ее гости через каких-то полчаса покинут ее уютное жилище, а на все уговоры остаться на день или два, они отвечали вежливым отказом.
Еще раз поблагодарив бывшую ведьму за гостеприимство, рвущиеся на выручку мага наемники похватали свой незамысловатый скарб и помчались в сарай, запрягать лошадей. К тому моменту Яська решила ехать на Сарыче, который может и не был таким спокойным как ее Джар, зато он был умнее. Джара же они захватили в качестве вьючной лошади.
— Обещайте, что погостите у меня, когда отыщите Северина, а не то обижусь! — Веста вызвалась проводить их до поворота на своей пегой лошадке.
— Я бы, к примеру, с радостью, — сказал погрустневший Растрепай, — но господин Эсбер смотрит на меня, аки медведь на шмеля.
— Зато удавить больше не грозиться! — весело возразил сын поляра. — Памятливый какой! Мне б такую светлую голову!
— Да это он так, для порядка, — вступилась за сложника Веста. — Ну, что, обещаете приехать?
— Обещаем, — кивнул Таль.
— Господин Вест, а ты, что, с нами поедешь? — поинтересовался сын мельника. — Поворот-то уже давно проехали.
— В самом деле! — спохватилась экс-ведьма. — Я не прощаюсь и жду в гости! — С этими словами она отвязала от седла полотняный мешочек и протянула его Яське: — Тут пирожки. На этот раз без свитков от Эсбера.
Дочка знахаря захихикала и, поблагодарив, запихнула гостинец в свой походный мешок.
Осенью и без того неторопливая прикапищная жизнь как будто и вовсе замирала: урожай собран, запасы заготовлены, так что на улицу послушники практически не выходят, главным образом потому, что свободные рясы на "рыбьем меху" мало спасают от промозглых ветров. В один из таких ветреных, осенних дней в прикапище появилась пара подозрительных незнакомцев. Прибывшие незнакомцы и не подумали соблюдать сформировавшийся за многие века обычай и не оставили свое оружие возле порога (в знак того, что они пришли с миром). Однако и не воспользовались им по прямому назначению. Незнакомцы заперлись в Хранилище знаний с наставником Ягуном и о чем-то с ним долго беседовали. Довольные состоявшимся разговором подозрительные типы покинули территорию прикапища только после полудня. Пустив лошадей в галоп, они устремились в сторону Синельска.
Утром следующего дня наставник Ягун был обнаружен мертвым в своей постели. Эта скорбная весть разлетелась по всем окрестностям со скоростью выпущенной из лука стрелы. Все-таки Ягун достаточно тесно общался с семьей градоправителя.
К сумеречному Синельску медленно подбиралась сверкающая серебряными всполохами, лиловая туча. Нынешняя осень выдалась щедрой не только на урожай яблок и тыкв, но и на частые грозы. Вся природа затихла в тревожном ожидании ненастья, горожане попрятались кто по домам, кто по корчмам. Эсбера состояние погоды абсолютно не волновало, ибо он коротал этот непогожий вечер в своей чердачной комнате.
На усыпанном крошками столе расположилась зажженная свеча, другая, увенчанная таким же ровным огоньком, пристроилась напротив порхающего пера, лежащего на полу сложника. Эсбер закончил выводить буквы, перевернулся на спину, и, закинув ногу на ногу, задумчиво прочитал вслух:
Нечаянно разбитых судеб, не огласит унылое число,
Шаман, кто исчеркал пером хрустальным так небрежно,
Суровой правды лист, земным богам назло,
Которых любят безответною любовью нежной,
Потерянные души. Ждут они,
Приход весны с ее весельем безмятежным.