Не смотря на то, что с тех пор прошло предостаточно времени, и Северин даже успел переродиться, Вискол все так же сильно желал возмездия, но и тут все было не просто. Потому что существовал сдерживающий фактор, которым была… Веста. Она считала мага своим лучшим другом и, вдобавок к этому, являлась лучшей подругой горящего жаждой отмщения вампира. Получалось что-то вроде порочного круга.
Впрочем, квитаться с магом в одиночку, Вискол никогда бы не решился, потому что прекрасно понимал, кто станет безоговорочным победителем подобного поединка. Вот если бы всей вампирской семьей напасть на Белозора, тогда…
Вампир отвлекся от невеселых мыслей: он и его спутники все еще пересекали растянувшийся рядом с болотищами лес, а чутье подсказывало, что еще час назад этот лес должен был обернуться раскидистым полем.
"Заблудились!" — сделал правильный вывод Вискол и немедленно доложил об этом экс-ведьме.
Эсбера, которого решили оставить в счастливом неведении, подобное заявление непременно бы шокировало и поэтому его спутники начинали оживленно обсуждать эту тему лишь во время коротких остановок. Один раз вампир и бывшая ведьма настолько увлеклись переговорами, что не сразу заметили подошедшего к ним служителя муз.
— Прекратите сплетничать перед моим носом! — крикнул он, насупив светлые брови.
— Что ты! Мы просто раздумываем, где устроить привал. — Веста сделала невинные глаза. — Может, посоветуешь?
— Вон под теми чудесными елками! — сложник указал пальцем на обросшие мхом стволы высоких деревьев.
Осенний вечер явно не задался: небо нахмурилось, пошел дождь, а с наступлением темноты, вообще полило как из ведра. Правда, немного позже ливень сменился противными, мелкими каплями. От участи быть промокшими до нитки, путников спасали те самые раскидистые елки, которые приметил сложник.
По сумрачному лесу блуждали огоньки — "блудные свечки" знакомые каждому, кто хоть раз оставался в лесу с ночевкой. "Свечки", как гласила народная молва, заманивали незадачливых путников в болота. При виде огоньков, Эсбера начала бить мелкая дрожь. Он слышал о подобном лесном явлении, но одно дело слышать, и совсем другое воочию убедиться в его существовании. Привыкшая к "блудным свечкам" Веста (она много раз наблюдала подобные явления) успокаивала служителя муз, объясняя ему, что если не обращать внимания на огоньки и уж тем более не бегать за ними, то ничего страшного не случится. И для полного спокойствия посоветовала представить, что это обыкновенные светлячки.
Чтобы как-то отвлечься, Эсбер бросился на подмогу возящейся с постоянно гаснущим костром бывшей ведьме, от чего изрядно испачкался землей и обжег палец. Не смотря на то, что запасливая Веста заблаговременно разжилась сухим хворостом, костер совершенно не желал разгораться. Приунывший сложник решил отвлечься и аккуратно расспросить Вискола о его златокудрой сестре, однако их высоконравственный спутник словно растворился в воздухе. Впечатлительный служитель муз не на шутку разволновался:
— Вест, видимо, он пошел за этими "свечками" и сгинул! Кто нас теперь охранять-то будет?
— Ерунда! Что с ним станется?
— Ты говоришь так, как будто он бессмертен!
— Э-э-э…, - бывшая ведьма нервно хихикнула. — Нет, что ты! Давай-ка запечем яблок!
Сложник ничего не ответил. Ему было не по себе сидеть вот так, в беспроглядной, пугающей темноте, где единственным светлым пятном являлось робкое пламя наконец-то разгоревшегося костра. Зато суетящуюся поблизости Весту совершенно не беспокоили ни противная изморось, ни дымчатая муть, ни блуждающие огоньки…
Он умел сливаться с лесом, быть с ним единым целым, поэтому ни одна хворостинка не посмела предательски треснуть под ногой, ни одна ветка не посмела задеть его. Из-за пушистых, растущих особняком, высоких елок доносился уютный треск костра, сырой воздух пах дымом, хвоей и печеными яблоками, время от времени раздавались приглушенные человеческие голоса. Острый слух без труда различил следующие фразы:
— Если я не поседею к утру, то это будет чудо!
— Не надоедай мне.
— Я не надоедаю, а жду сочувствия!
— Кто ж здесь посочувствует?
— Вот и проявилась твоя подлая сущность, Вест!
— Она всегда находилась на поверхности, просто некоторые предпочитают не замечать ее.