Когда до сложника дошло, что это вовсе не сарай, а своеобразный фамильный склеп, то он принялся тормошить спящую Весту. Опустив глаза, Эсбер с таким же ужасом обнаружил, что на каменном "столе" тоже имеется надпись: "Кудемир сих Кудемиров, основоположник…" — далее возможности прочитать не было из-за распластавшейся по надгробию экс-ведьмы.
С криком "Пресветлый Геон! Я спал на покойнике!" сложник пулей выскочил за дверь.
— На ком, на ком ты спал? — заинтересованно встрепенулась бывшая ведьма.
Она долго обдумывала, что под этой загадочной фразой мог подразумевать ее спутник, пока случайно не прочла одно из имен, которое было высечено на частично покрытой плесенью и мхом, каменной плите.
— Подумаешь! — флегматично изрекла она. — Обыкновенный фамильный полярский склеп. Нашел проблему! Лежбище упырей — вот где была бы настоящая проблема! — Теперь Веста поняла, почему снаружи "дом" выглядел большим, а комната оказалась маленькой.
Утро приветствовало ее тихой, безветренной погодой. Лишь изредка драли горло первые петухи. На горизонте уже обозначилась алая полоса рассвета.
Проблема поисков убежавшего сложника решилась сама собой. Веста обнаружила его под растущей возле дороги березой. Он сидел на корточках и, глядя в одну точку, нервно грыз семечки.
— Предвижу, что ты сейчас скажешь, Вест. Не трать слов. Все чего я хочу — это забыть сонм Кудемиров!
Она понимающе кивнула и, не проронив ни единого слова, отправилась на поиски колодца. Склеп склепом, а лошади хотели пить, да и походные фляги были почти пустые…
Ехать по селу Зазорному в утренние часы все равно, что ехать по безлюдному лесу. Вокруг ни души. Потому что мало кто из селян отваживался покинуть свой дом до третьего крика петухов.
— И-ишь! — словно из ниоткуда заскрипел мерзкий голос.
Едва не вылетевший из седла сложник зажмурился и, как заводной, вновь и вновь, пытался вытащить меч из висящих за спиной ножен. Меч не поддавался — его как будто заклинило. Так что со стороны Эсбер походил на человека, спину которого нещадно кусают голодные вши, а тот ожесточенно чешется ножнами.
Неподалеку от дороги, рядом с красивым резным забором, на лавке сидела самая неразлучная супружеская пара Зазорного, которую Веста безошибочно сочла неопасной.
— Ежели вы за навьями — нет их тутова! — изрек дед, испытующе глядя на пришельцев из-под своих нависших густых бровей.
— Во-во! — подхватила старуха. — Сгинули! Вместе с мельниковым сараем сгинули! Говорила я, что у мельника нечисто!
— Вы, старче, всегда так рано просыпаетесь? — поинтересовалась Веста.
Дед с бабкой как-то досадливо переглянулись и последняя сказала:
— А не спится, милой, сон не идет. Лета уж не те.
— Вест, поехали быстрее! — Сложник оставил все попытки выудить свой меч, и сипло зашептал: — Говорят, с такими связываться себе во вред.
— Погоди ты! — Она заинтересованно разглядывала висящий на бабкиной шее оберег и думала о том, что такой замечательный экземпляр очень хорошо впишется в ряды ее обширной коллекции.
— Бабушка продай оберег! — Бывшая ведьма явно не намеревалась уезжать из села с пустыми руками.
— На кой он тебе, внучек? Гляди какой страшненький да старенький!
— Это ничего. Продай бабушка! Иначе, кто знает, что с вашим селом в ближайшее время станется.
— Угрожаешь, внучек?
— Нет бабушка… Пока нет.
— Твоя взяла, внучек, так и быть — продам! Сейчас токмо с зятька сниму. У него точнехонько такой же!
Веста расплатилась со старухой несколькими серебряными монетами и, окинув оберег нежным взором, осторожно засунула его в свой походный мешок. Когда бывшая ведьма и сложник отъехали от дома с резной калиткой, то бабка, пожевав губами, изрекла:
— Кто здеся только не ездит!
— Ага, мать! Идем скорее мельников забор дегтем мазать.
— Еще им дверку входную подпереть надобно. Чтоб из окон вылезали! — старуха разразилась противным скрипучим смехом.