— А что же гномы? Тоже, стало быть, утопли? — почесал макушку один из наемников.
— Само собою! — хитро усмехнулся Северин.
— Чушь несет! — презрительно фыркнул медноволосый маг, который, так же как и наемники, внимательнейшим образом слушал пленника.
— Я еще не все рассказал. То были события незапамятных лет, а сейчас послушайте о случае прошлогодней давности…. Прознали про это предание два брата, родом из Города Воров, в смысле из Выходок и все! С тех пор им чуть ли не снились те сокровища. Оба расспросили знающих людей — что да как, наняли лодку, запаслись вяленым мясом, редиской и бродилкой, взяли свои верные мечи, луки и отправились на Фандиан за поживой. Полдня плыли нормально, а как только принялись за обед, так лодку сильно закачало. Смотрят, а за бортом всплывает тина зеленая, а беспокойные волны так и разбиваются о лодку, так и пытаются перевернуть ее…
Лагем разразился громогласным хохотом, искренне надеясь, что сидящие на веслах наемники будут с ним солидарны, но наемники, словно завороженные смотрели на Северина, дожидаясь, когда тот заговорит снова. Подавившись своим смехом, медноволосый не преминул съязвить:
— Сегодня ты красноречив как никогда!
— Видишь ли, сегодня передо мной сидит прекрасная публика, не считая одного зануды, — как бы между прочим парировал Белозор и посмотрев на небо, продолжил рассказ: — Ну, так вот! Горькие Воды взволновались, небесное светило затянуло серой пеленой, и начали всплывать островки бурой тины. И вдруг из воды показалась и скрылась чешуйчатая спина. Никто не знает, что произошло дальше, потому что единственный выживший — сидевший на веслах рыбак — наотрез отказывался вспоминать о том злополучном эпизоде своей жизни. Четвертого дня его, почти бездыханного, нашли на берегу городские детишки. Вы спросите, как об этом стало известно, когда рыбак уперто отмалчивался? Все проще простого: в один прекрасный день рыбака хорошенько накачали бродилкой, и тогда-то он рассказал про все, что с ним произошло, вплоть до момента, когда на поверхности появляется покрытая чешуей спина змея. Потом, после тройной дозы бродилки, с этим страдальцем-рыбаком произошел припадок, во время которого он кричал, что Змей успел отрастить жабры и разрывает на куски всех, кто посягает на его золото и драгоценные камни. Кричал, о том, что когда начинает всплывать тина, значит, пробудившийся Змей точит о дно свои острые когти. Вот такая правдивая легенда.
— Все это чепуха! — повторил Вертопрах.
— А то! — как-то не слишком уверенно поддержал его Изеч.
Между тем одна часть наемников косилась на затянутое серыми тучами небо, а другая часть с подозрением посматривала за борт, на сильную водную рябь.
Белозор подпер подбородок рукой, чтобы скрыть злобную усмешку и с безучастным видом принялся рассматривать горизонт. Он чувствовал как в лодке "накаляется" атмосфера, и какими напряженными становятся лица наемников. Конечно же, он был дьявольски доволен подобной реакцией.
Изеч стал первым, у кого сдали нервы, отшвырнув весло, он принялся пускать стрелы в появляющиеся из водных пучин, клочья тины. Другие, с дружными криками "Змей!" начали бегать от одного борта к другому и колотить по воде веслами.
— Прекратите панику! — завопил дурным голосом Вертопрах. — Я понял! Он специально все придумал! Прекратите, я сказал!
Да, коварный план Северина сработал, поэтому любой приказ Лагема растворялся в начавшейся неразберихе, и все что оставалось медноволосому — это терпеливо переждать практически всеобщее помешательство.