"Лешего мать! С этими напульсниками, не очень-то побегаешь! — думал пленник, всматриваясь в сторону, ведущую к подножью горы. — Добежать до лодки и… Леший! Медноволосый все равно найдет меня!.. Проклятые напульсники!"
В том, что в эту ночь ему сопутствует несказанное везение, маг убедился тогда, когда совершенно случайно заметил блеск луны, отраженный в хищных глазах затаившегося меж валунов зверя.
"Двоедушник!" — Белозор бесшумно огибал груду камней, намереваясь подойти к зверю с тыла.
Все бы ничего, если бы он не наткнулся на останки Изеча и от неожиданности не выронил из рук флягу с зельем. Фляга с глухим стуком приземлилась на камни, а затем послышался рык привлеченного этим звуком двоедушника. Через пару мгновений на Белозора мчался похожий на огромного волка зверь.
Пленник обогнул валун и побежал по направлению магического круга, в котором спал Вертопрах. Издающий кровожадное рычание преследователь бросился следом. Возле самого круга маг по щиколотки увяз в глубокой луже, похожей на маленькое болотце и упал. В глазах странно потемнело, в голове загудело, со стороны послышались крики и рев, от которого даже обладателям крепких нервов, стало бы не по себе.
Пришедший в себя Северин увидел как зверь, довольно удачно избегая боевых сфер, мчится в сторону Вертопраха. Амулет приспешника засветился ярче прежнего, и ночь наполнилась всполохами бледно-зеленых магических лучей. Пленник дотронулся до саднящего затылка и провел по мокрым от крови волосам.
"Кажется не смертельно. Немного распорота кожа. Жить можно", — облегченно подумал он.
Впрочем, в данный момент его интересовала не серьезность раны, а исход представшего перед глазами поединка. Глаза верткого зверя разгорались тем ярче, чем ближе он подбирался к Лагему. Стряхнувшие с себя чары сна, наемники сбились в кучу и ощетинились выставленными перед собой мечами. Маг подумал, что издали они напоминают гигантского ежа. Бандиты радели за Лагема и даже кричали ему какие-то подбадривающие слова, а Северин надеялся на то, что победа достанется необычному зверю.
"Глупец! — думал пленник. — Двоедушника не проймешь такой примитивной магией! Скорее ты выдохнешься, чем он! Здесь нужен классический подход".
Метнув последний луч, Вертопрах прошептал заклинание и на раз переместился в ощетинившийся круг своей охраны. После этой манипуляции наиболее выгодной жертвой для почуявшего запах крови зверя вновь стал Белозор. Когда зверь совершил мощный прыжок, то пленник, выставив перед собой меч, постарался поднырнуть под брюхо двоедушника. Мощная туша придавила Северина к земле с такой силой, что он даже сосчитал спиной все встретившиеся на его пути камни — от средних до самых мелких. Маг собрался с силами и отпихнул от себя тяжелую, рычащую, но уже малоподвижную зверюгу. Рука пленника зажимала рукоять меча, со сломанным у основания лезвием. Невзирая на саднящую спину и на то, что каждый его шаг отзывается болью в крестце, маг подошел к затихшему зверю.
— Так вот как выглядит двоедушник! — Через пару секунд к нему присоединился немного раздосадованный исходом схватки Лагем.
— Двоедушник с секретом, — поправил пленник.
— Каким еще секретом?
— Стихийный маг.
— Не ври мне! Стихийный маг не может быть двоедушником!
— А ты когда-нибудь слышал о проклятьях? — пленник пощупал неприятно пульсирующий затылок и поморщился.
— Да понял я, понял! — отмахнулся Лагем и тут же задался другим вопросом: — А что если он маг десятого уровня?
— Если бы он был сильным магом, ты не справился бы с ним, а уж тем более я — лишенный моих боевых заклинаний. Говорю же — убьешь существо, в которое перекидывается душа, и можешь жить спокойно. Ну это как… разновидность оборотней. Удивляюсь твоему невежеству! Карагган явно поленился расширить твой кругозор.
— У него и без того много дел! — Вертопрах презрительно фыркнул и направился к застывшим в напряжении бандитам. Они явно опасались того, что зверюга восстанет из мертвых.
— Ну, что, гадость моя, — Северин присел на корточки возле поверженного зверя и щелкнул его по фиолетовому носу, — теперь дядя Белозор может спать спокойно?
Ночная половина двоедушника молчала, устремив стеклянный взгляд потухших глаз в темноту густого леса.