— Почему бы не заночевать здесь?
— Здесь страшно, — подал голос вихрастый наемник.
— Знакомство с магом — залог спокойного и крепкого сна. — С этими словами Белозор повел ладонью в воздухе, словно пытаясь попробовать его на ощупь: наемники начали отчаянно зевать и тереть слипающиеся глаза.
— Господин Белозор, — его ученица, опасливо попятилась, — я сама засну.
— Ну сама, так сама!
— Ой, чуть не забыла! — Ястребинка словно растворилась в сгущающихся сумерках, но довольно быстро вернулась вновь, держа в руках какой-то сверток. Свертком оказалась ее накидка, которую она бережно развернула, а внутри — Северин не поверил глазам — находились его перчатки и меч.
— И вот еще, — Ястребинка с улыбкой протянула ему висящий на шнурке перстень с черной льдинкой.
— А ведь утром я даже и не мог предположить то, что меня ждет такой чудесный вечер! Скажи-ка: как ты догадалась о том, где именно меня искать?
— Ну, — протянула она, — если бы ты тогда не рассказал про Фандиан и про перстень, я бы в жизни не додумалась!
— Считай, что это наша общая заслуга, — маг подмигнул ей.
— Кстати, я спросить хотела… — дочка знахаря боялась, что он ничего не станет ей объяснять.
— Смелей.
— Шнурок, на котором висит кольцо, он тоже магический?
— Конечно. И ты наверняка хочешь узнать, по какому принципу действует заклинание черного пламени?
Огонь любопытства засветился в глазах Яськи, и она с жаром закивала головой.
— Для начала освой светлую магию, а уж после лезь в мою, — усмехнулся маг.
Ястребинка обижено замолчала, а когда ее учитель закрыл глаза, то она, по старой привычке продемонстрировала ему язык.
Сменивший направление ветер развеял душную ночь, а затем принялся раззадоривать бескрайние просторы Горьких Вод. Резвые волны с грохотом налетали на окаймляющие остров серые камни, оставляя на их мокрых, блестящих боках клочья бурых водорослей.
Пока юная чародейка и Растрепай рассовывали по походным мешкам нехитрый скарб, Талька, по просьбе мага, аккуратно чертил на берестяном листе лабиринты пещер и коридоров, в которых им довелось побывать.
— Слушай, Таль, почему ты безоружный? — внезапно спросил маг. — Где нагло присвоенный тобою меч Ледяна?
Кровь бросилась Тальке в лицо, он еще ниже склонился над листом и порадовался тому, что Северин не видит его растерянного взгляда.
— Потерял… нечаянно, — тихо ответил юный наемник, который будучи гордым человеком, ни за что на свете не признался бы в том, что продал свой меч ради благородного дела.
— Понятное дело, — понимающе изрек Северин, — специально меч никто не потеряет.
Конечно же, маг догадался, что ему сказали неправду, и он хитро посмотрел на свою ученицу, которая мурлыкая под нос веселый мотивчик, проводила ревизию содержимого своего походного мешка.
"Вот кто мне все расскажет, когда подвернется случай" — подумал Белозор.
Бывало так, что едва начинающийся день виделся дочке знахаря каким-то особенным, некой точкой отсчета для грядущих, неотвратимых событий. Таких событий, после которых все пережитое ранее становится иным, видится в другом свете. Яська еще не определила, какой знак следует поставить перед этим спонтанно возникающим предчувствием: положительный или отрицательный. Да и вообще, можно ли было судить о переменах таким примитивным способом?
— Хм… Действительно, в воздухе что-то витает, — согласился Белозор, после того Ястребинка поделилась своими предчувствиями.
Именно поэтому Северин ничуть не удивился когда услышал доносящиеся из каменного коридора чьи-то осторожные шаги.
Яська и юные наемники проворно спрятались за высоким валуном, словно испуганные лесные зверьки. А маг ловко запрыгнул на один из каменных выступов и практически слился с отбрасываемой верхушкой горы тенью.
На площадке появился человек, напоминающий героя эльфийских преданий. В его медных, ниспадающих на плечи волосах играли солнечные блики, его щегольская одежда была чиста и опрятна, правой рукой он сжимал рукоять полуручника, а в другой руке находилась пульсирующая боевая сфера. Минуту спустя медноволосый направился к разрушенному алтарю, который явно чем-то заинтересовал его. Однако на полпути Лагема остановила внезапно пронзившая левую руку боль: ладонь Вертопраха обожгло черное пламя и он, выронил боевую сферу. В следующую секунду медноволосый резко обернулся, выставив перед собой меч.
Судя по ошарашенному виду наперсника, можно было предположить, что он ожидал встречи с василиском, оборотнем или, на худой конец, с еще одним двоедушником, а перед ним, сузив горящие злобой белесые глаза, стоял Северин собственной персоной. И мало того, что живой и без единой царапины, так еще и вооруженный добротным полуторным мечом. Лагем не понаслышке знал о том, что в искусстве боя его недруг на порядок выше и от мысли о предстоящем поединке с мастером меча по спине пробежал неприятный холодок.