Когда плавно тонущее в Горьких Водах солнце окрасило гору в кровавый цвет, на каменной площадке возникли извивающиеся языки послушного черного пламени.
Изрядно вымотанному, взмокшему Лагему удалось вырваться из горячего кольца и даже броситься ответным заклинанием в Северина, всю силу которого снова принял на себя невидимый щит, правда уже не такой прочный как первый.
— Когда ты только успокоишься, скотина? — Вертопрах бросил завистливый взгляд на коричневый шнурок, обвивающий запястье врага.
— Тогда, когда ты упокоишься!
Поднырнув под распоровшее воздух лезвие, Белозор добрался до мерцающего амулета и рванул на себя. Его рука, на которой красовалась зачарованная перчатка, неприятно заныла, но это были пустяки — ведь магический амулет теперь находился у него. Разъяренный наперсник тут же кинулся возвращать утраченную магическую собственность, но Северин не собирался так просто расставаться с трофеем, а для этого нужно было сохранять дистанцию, не позволить врагу подобраться ближе и меч мага завращался "мельницей".
— Если желаешь себе добра, белоглазый, скажи, что сдаешься, и я смилуюсь! — процедил Вертопрах. Он понимал, что силой до Белозора ему не добраться, поэтому нужно действовать хитростью.
— Знаешь, в каком месте я видал твою милость?
— Ты невыносим! Ну отдай мне подарок Караггана, не мучай себя. Тебе же больно!
— С чего ты решил, что мне больно и что я мучаюсь? Сила темных рун ослабевает под воздействием светлой магии! — Северин словно издеваясь, поднял кулак с зажатым в нем трофеем. Этот жест выглядел так, словно он намеревается выкинуть амулет в пропасть.
— Ты совершаешь ошибку! Мы оба служим тьме! Убив меня, ты предашь наше божество! Ринн-Хасс никогда не простит этого предательства! — дрожащим, почти заикающимся голосом увещевал Вертопрах, осторожно подбираясь к белоглазому магу с боку.
— Лови! — Белозор швырнул ему добытый трофей и одновременно атаковал.
По шее Лагема заструилась кровь, она забегала за ворот, пропитывала мокрую от пота рубаху. Поверженный враг медленно оседал на землю, судорожно хватая воздух ртом. Из его правой руки выпал меч, а левой он все еще пытался дотянуться до упавшего неподалеку амулета. Из-за сильно сгустившихся сумерек, расползающаяся по разрушенному алтарю лужа крови казалась абсолютно черной.
Северин поднял амулет и с любопытством посмотрел на него: на изготовление подобных "безделушек" уходило слишком много времени. Должно быть медноволосый действительно был очень важен для Караггана, раз тот не пожалел столько времени и сил. Он разжал кулак, и слабо пульсирующая безделушка упала на камни и тихо позвякивая, скользнула к самому краю выступа. Маг наступил на жалобно хрустнувший амулет и поддев мысом сапога выкинул его обломки в пропасть. Утерев со лба выступившие капли пота, Белозор подставил разгоряченное лицо легкому дуновению ветра. Вкус победы был сладок, почти так же сладок, как и вкус мести. За его спиной, по камням прошелестели легкие шаги.
— Яська! Что я тебе велел? — устало прохрипел он, не находя сил злиться на нее.
Она с ужасом посмотрела на мертвого Лагема и не ответила. На ее счастье, битва происходила не днем, иначе зрелище было бы вдвойне жутким. Северин подошел к ней и, взяв за руку, повел за собой в треугольный проем, вниз по разрушенным ступеням, туда, где на выходе их с нетерпением дожидались вздрагивающие от любого шороха молодые наемники.
Следующий день выдался очень душным, а к вечеру разыгралась самая настоящая буря — с раскатистыми ударами грома, ливнем и бесчисленными бликами, беспорядочно мечущихся по черно-лиловому небу молний.
Бредущие по лесу Яська и наемники помчались спасаться от внезапно хлынувшего проливного дождя под каменный навес, живописно расположившийся среди низких кустарников. И Белозору ничего не оставалось, как подчиниться большинству. Хотя лично ему дождь не мешал и он бы с удовольствием продолжил путь.
Когда Северин присоединился к юной компании, под навесом уже дымил костер, а Яська страшным голосом рассказывала о том, как выглядел поверженный накануне Вертопрах.
— Жалко меня поблизости не было, — сокрушался Таль.
В сумерках блеснула лукавая улыбка мага:
— Только тебя мне там и не хватало!..
Устроившиеся на ночлег наемники прислушивались к затихающим раскатам грома и к шуршанию мелкого дождика, пришедшего на смену ливню. Прежде чем заснуть крепким сном, сын поляра прислушался к тихому разговору мага и его ученицы:
— Господин Северин, о чем тот рыжий говорил? Кажется, что-то про учителя.