Талька пробрался на второй этаж, положил букет под дверь Яськиной комнаты и помчался вниз, при этом, едва не столкнувшись с вышедшим из комнаты Весты магом.
"Теперь понятно почему, отпрыск Ледяна увязался за нами!" — осенило Белозора.
Склонившись над букетом, он хотел было позаимствовать один цветок, но дверь распахнулась и в проеме возникла Ястребинка. Со двора послышался голос Трепы, зовущий ее полюбоваться на пойманного вора. Она не отозвалась и посмотрела странным взглядом на мага, который доделывал начатое, то есть выдергивал из букета цветок. Встретив ее полный удивления взгляд, он хитро улыбнулся:
— Это не от меня.
В благоухающем цветочным ароматом воздухе повисла неловкая пауза.
— Правда, не от меня, — повторил он, сделав шаг назад.
Насупившаяся ученица продолжала хранить молчание.
— Ну, хорошо — от меня! — тяжело вздохнул Северин. — Это в знак того, что я осознал… в смысле, ошибался насчет наемников и прошу окончательного и самого крепкого перемирия.
— Понятно! — протянула она.
То ли Белозору послышалось, то ли в ее голосе прозвучало некоторое разочарование.
"Сегодня престранный день! Видимо, сказывается расположение звезд на небе… Все точно с ума сошли! — размышлял маг, швыряя кинжалы в размеченную на стенке мишень. — В подобные дни, людям просто необходимо уходить в лес и привязывать себя к дереву!"
В тот час Северин лишь смутно догадывался, что звездам свойственно затмевать не только людской разум и получил подтверждение своим догадкам после полудня.
Когда все обитатели дома собрались уходить на праздник, наверху раздалась бодрая возня. Судя по шуму, кто-то без зазрения совести шуровал в комнате хозяйки. Обгоняя друг друга, Белозор и Веста одним махом очутились на верхнем этаже:
— Керна!
Вампирша не ответила, потому что была слишком "занята". Она держала в руках стул, ножки которого были направлены на изрядно помятого Вискола.
— Мы зашли… нечаянно, — растерянный вампир пошарил глазами по углам комнаты и виновато улыбнулся.
В воцарившемся гробовом молчании стало слышно жужжание летающей по комнате мухи. Наконец, словно вышедший из оцепенения Вискол откашлялся и поманил рукой кузину:
— Пошли, девка пропащая!
Керна поправила укороченный на четыре пяди подол сарафана, накинула капюшон и с гордым видом вылезла в окно. Ее кузен коротко извинился и последовал ее примеру.
— День на дворе, а ей не спится! — Веста осуждающе покачала головой. — Крепко за тебя девочка взялась.
— Спокойно, старушка, — маг с грохотом захлопнул ставни. — У Керны есть брат, а братья являются очень действенной силой.
В этот вечер Синельск разделился на две группы. К самой маленькой группе относились очень пьяные горожане, а к подавляющему большинству, то есть ко второй группе, относились те, кто был слегка навеселе, правда под утро участники последней группы уже причислялись к первой.
Толпы девушек на выданье щеголяли в своих самых лучших нарядах, от которых пестрило в глазах, не хуже чем от вида находящихся в их руках разноцветных венков. Правда, данный контингент загоняли домой сразу же после того, как те опускали на воду венок.
Чем больше угасал день, тем сильнее разгоралось веселье. Время от времени грохотали громогласные раскаты смеха и довольные визиги горожанок, которых исподтишка щипали за филейные части тела. Некоторые из горожан кощунствовали: предварительно посетив местный погост, они пытались сплавить по реке далеко не первой свежести венки, нагло украденные с могил.
И вот, наступил тот момент, когда вся честная компания под предводительством Весты, вышла из дома и направилась к реке. Небо затянуло облаками, подул долгожданный прохладный ветерок. Именно из-за долгожданной прохлады многие жители Синельска пребывали в самом прекрасном расположении духа.
— А вон и градоправитель, — цепкий взгляд экс-ведьмы был направлен в сторону небольшой толпы состоящей, в основном, из приближенных градоправителя и его охраны. — А та что рядом — это его баба… Да не на ту смотрите! Вон та, которая рот распялила.
В правой руке градоправитель держал внушительных размеров кубок, по левую руку стояла высокая, худощавая женщина средних лет, неусыпно следящая за тем, чтобы ее дражайший супруг не слишком часто прикладывался к кубку.