— Яська, первое впечатление, как правило, обманчиво, — глубокомысленно изрек ее учитель. — Самое разумное не воротить нос от гостеприимства Румелии. Или вы наивно полагаете, что в любом сельском доме нас готовы встретить с распростертыми объятиями?.. Так что не препирайтесь с ней, а главное говорите, что вы полярские дети от разных жен.
— Господин маг, ты часом не на моего батю наговариваешь? — перебил его Талька.
— Ну какая разница? — отмахнулся Белозор. — Хозяйка, как вы уже, наверное, заметили, слабого ума и вряд ли заинтересуется именем поляра.
Обложенный пустыми мисками Таль (к слову, опустошенными его же стараниями), полулежал, полусидел на пышной перине и наслаждался долгожданным отдыхом. Его нога покоилась на сложенных горкой мягких подушках. Что касается его друзей, то они в это время находились в общей столовой: Растрепай уплетал за обе щеки четвертую порцию жареного мяса, а Яська с постным выражением лица перекидывала из одной ладони в другую красно-желтое яблоко. Сидящая во главе стола Румелия не сколько ела, сколько пожирала голодными глазами Белозора, который с невозмутимым видом рассказывал про то, как сильно изменился Перелог с началом правления узколобого правителя-западника по имени Руиз.
— Дети, может вы разойдетесь по опочеваленкам? — предложила писклявая хозяйка, когда Северин закончил свой монолог.
— Чего? — с набитым ртом спросил Растрепай. Он явно решил наесться на два дня вперед и поэтому то и дело шарил глазами по заставленному разнообразными яствами столу, примечая самые большие ломти пирога и самые сочные куски мяса.
— Когда рак на горе свистнет, тогда и разойдемся! — огрызнулась Ястребинка, надкусывая сочное яблоко.
— Раков у нас нет! Но если я распоряжусь, то наловят! И что бы все без меня делали? — скороговоркой прощебетала Румелия, отодвигая в сторону пустую миску. — Я же здесь… Как это?.. Главный ум!
— Она действительно так думает? — спросил сын мельника, обращаясь к магу, но тот лишь безразлично пожал плечами.
Румелия поднялась из-за стола и, кокетливо одернув подол своего сарафана, принялась убирать со стола грязные миски, хотя прежде ничем подобным она себя не утруждала. Убираться молча ей было скучно и она стала отвешивать магу весьма сомнительные комплименты:
— Какой ты… Это… Осанистый. Так и смотрела бы!
Поперхнувшись куском мяса, Белозор взял наполненный бродилкой кубок, подошел к окну и прохрипел что-то вроде: "Ну, спасибо!".
— И глазки! Глазки!.. Такие все… Беленькие да в черном ободке.
Маг повернулся к ней спиной и, делая вид, что рассматривает висящую на стене вышивку, беззвучно рассмеялся.
— А какая у тебя крепкая…
— Что за чушь ты несешь? — нахмурился он, резко повернувшись к осекшейся Румелии.
— Чего это у господина Северина "крепкая"? — ехидно поинтересовался Растрепай.
— Рука, конечно же, — мрачно ответил тот.
— Мы так и подумали, — сказала юная чародейка, давясь от смеха.
После обеда любопытной Ястребинке захотелось немного осмотреться. Походив по пустынному замку, она удивилась тому, что не встретила ни одного слуги. Может они чего-то опасались или может Румелия запрещала им покидать специально отведенную для прислуги территорию. В детстве, дочка знахаря не раз бывала в замке Ледяна и сейчас в ее голову приходили невольные сравнения, причем, не в пользу данного замка — слишком безрадостного, а местами даже мрачноватого. Пытаясь найти путь к ступеням башни, ученица мага забрела в сырой коридор, в конце которого светлым пятном выделалась приоткрытая дверь чулана. На самом же деле, комната оказалась ни чем иным как хранилищем бродилки, приготовленной по разнообразным, передающимся из поколения в поколение рецептам. При скудном освещении нескольких подсвечников, Яське удалось разглядеть то, что чулан был заполонен бочками, разнообразными кувшинами и даже кое-какими солениями. Причем, количество выпивки значительно превосходило количество разносолов. Внезапно, среди пестрящих плесенью каменных стен раздался писклявый голос:
— Куда я этот кувшинчик спрятала? Не тот… Опять не тот… Какой здесь холод! А я-то, молодец, накидку надеть не забыла.
— Я вона тож тулуп надела, а иначе и околеть недолго, — вторил женский бас.
Эхо разнесло по коридору звуки возни, что-то зашуршало и зазвенело. Иногда раздавались писклявые возгласы, призывающие поторапливаться:
— Ищи, Милуша, ищи любовное зелье! Северинчик уж заждался… Только б найти… Это не то, ищи дальше!
Раздался глухой звон разбитых черепков:
— Ай! Разбила!
— Не жалко! — басила тучная Милуша. — Да ты поспешай, не поспешай, а все ж полюбовник твой, госпожа, так скоро не уедет. Он сначала с месяц посидит тутова, а потом не упредив — фи-и-ить! — она присвистнула, — с глаз долой!