— Я прочитала заклинание светопрозрачности, — пояснила дочка знахаря, — теперь она прозрачная как воздух и ей ничего не грозит. Но лучше, конечно, не отпускать господина Белозора, а то мало ли что.
Действие мха, на которое так уповали наемники, не принесло особенных результатов.
"Сразу видно, что эта кикимора не пожалела зелья! — пришла к неутешительному выводу Яська. — Иначе сразу помогло бы".
И действительно, тройная порция отворотного зелья оказала на мага самое пагубное воздействие. Во-первых, он был глух ко всем увещеваниям. Во-вторых, он без особого труда вырвался из плена наемников. В-третьих, Северин помчался на Румелию с высоко поднятой вазой.
Наемникам, бросившимся вдогонку Белозору, не удалось изловить дебошира, зато они успешно вырвали вазу из его рук. Глядя на то, как он пытается задушить жертву, Таль и Растрепай начали громко хохотать, потому что пальцы мага проходили мимо шеи пребывающей в оцепенении хозяйки замка. Яська, единственная кому было не до смеха, с подозрением смотрела на застывшую Румелию и раздумывала о том, как вернуть все на свои места.
Вспышки гнева, вызванные отворотным заклинанием, постепенно угасали, и уже через каких-то десять минут Северин преспокойно ограничивался скверными словами.
Тем временем, его писклявая "симпатия" постепенно переходила из прозрачного состояния в плотное. Странным являлось то, что при этом Румелия оставалась неподвижной, то есть была похожа на истукана.
— Яська, я же просил не испытывать на мне новые заклинания! — Маг потряс головой, пытаясь быстрее придти в себя.
— Это не я! — отнекивалась дочка знахаря, сделав большие глаза. — Больно надо!
— Что здесь произошло?
— Ты хотел убить Румелию, — без обиняков выпалил Растрепай. — Мы ее спасли. А что она сделала?
— Без понятия, — честно признался Белозор, пряча лицо в ладонях.
— И часто у тебя это? — с подозрением спросил Талька, опасаясь того, что в следующий раз на месте писклявой хозяйки замка может оказаться он или кто-нибудь из его друзей.
— Впервые. — Северин поскреб свою загорелую шею и подошел к обездвиженному телу Румелии. — Заклинание светопрозрачности?
Ястребинка утвердительно кивнула головой.
— Какое странное заклинание, — хмыкнул ее учитель. — Это я сделал?
— Нет, я, — честно призналась юная чародейка. — А что мне еще оставалось?
— По-моему ты что-то неправильно произнесла, — маг склонился над бывшей жертвой, чтобы пощупать пульс.
— Ну, — протянула она, — наверное. Зато ты не убил ее.
— Принесите мне воды, пить очень хочется, — Северин сел на пол и облокотился о каменную стену.
— Я мигом, — Растрепай бросился исполнять его просьбу.
— Все более чем ненормально… Я смутно помню то, как она подсунула мне приворотное зелье! — закрыв глаза, изрек Белозор. — Ну так что ж! Меня и раньше поили приворотами, однако тщетно! Потому что на таких как я они действуют от силы минут десять… Кто его изготовил?.. Древний маг?..
Дочка знахаря продолжала хранить молчание, решив, что чем меньше будет знать ее учитель, тем будет лучше.
— Яська, расколдуй ее, — велел он, указывая на Румелию.
— Не получается, — с горечью произнесла она после четырех не увенчавшихся успехом попыток.
— Отойди, — за это нелегкое дело взялся окончательно пришедший в себя Белозор.
Время шло, а Румелия оставалась хоть и живой, но к своему несчастью безмолвной и неподвижной. Заинтересованно наблюдающие за происходящими событиями наемники, искренне надеялись на удачный исход и сопереживали каждой неудачной попытке расколдовать хозяйку замка.
— Яська, вспомни, как именно ты произносила заклинание! — взмолился выбившийся из сил маг.
— Я же говорю, что не помню!.. Все происходило так быстро.
— Считай, что я этого не слышал! Вспоминай!
— А я говорю — не помню!
— Славная мне ученица досталась, — проворчал он, — беспамятная!
— Скорее злопамятная! — огрызнулась юная чародейка.
— К чему ссориться? — примирительным тоном сказал Таль. — Лучше подумаем, как нам поступить, если вы не расколдуете ее.
— Верно! — поддакнул Растрепай, помахав рукой перед широко распахнутыми глазами Румелии, дабы еще раз убедиться в ее отрешенности от бренного мира. — Чего слугам скажем?
— Предупреждаю сразу: за правду вас повесят, — безапелляционным тоном заявил Белозор, — а нас с Яськой, предварительно поджарив на костре, сошлют в иной мир. Хотя, в принципе, нам уже будет все равно, на чьей земле развеют наш прах.
От подобных слов у сына мельника пересохло в горле.