— Ну, Яська! Куда б я без тебя! — Маг снова повеселел и даже приосанился.
Из замка послышался фальшивый вой пробудившегося Пепелюги:
Где ж вы давни времена?
Где ж вы мои лешие?
Уж как встречу вас, тогда,
Песенкой потешу вас.
— Вчера он пел куда лучше! — заметила юная чародейка.
— Еще бы! — На лице Белозора появилась издевательская ухмылка. — От выпитой бочки бродилки не только петь, но и говорить разучишься.
К всеобщему счастью, в то утро Пепелюге мало что вспомнилось. Более того, ему пришлось заново знакомиться со своими гостями, имена которых благополучно вылетели из его памяти. В итоге, весьма сконфуженный поляр отбыл на службу даже не попрощавшись с женой. Румелия на дух не переносила его ночные пьянки, поэтому из опасений нарваться на очередной скандал, он поспешил покинуть замок.
Вечером того же дня маг, обрадованный тем, что Пепелюга уехал в полном неведении, разрешил своей ученице немного побездельничать. Она посмотрела, как Таль ходит по комнате, разминая сросшуюся ногу, понаблюдала за Белозором, делающим загадочные пасы над застывшей Румелией, а затем решила немного развеяться.
— В такой теплый вечер сидеть в сырой комнате — себе вредить, — сказала дочка знахаря, выходя во двор замка.
— Стой! — За ее спиной раздался голос вихрастого наемника. — Ты же не будешь разгуливать по незнакомой местности одна? — Напросившийся в компаньоны Растрепай не заметил лежащий на дороге камень, о который он "благополучно" споткнулся.
— Живой? — поинтересовалась Яська, помогая другу подняться.
— Такой пустяковиной меня не пронять! — сообщил ей наемник после непродолжительных раздумий.
В полном причудливых розово-золотистых разводов небе был слышен прощальный гомон улетающих в теплые края птиц. С засыпающих деревьев слетали сухие листья, которые напоминали огромных бурых и желтых бабочек: они кружились, словно в танце и плавно опускались на землю, покрытую пожухлой травой.
С холма, на котором возвышался замок, открывался прекрасный вид — с одной стороны на бескрайние поля, а с другой на многочисленные избы.
Селяне выходили из-за своих скрипучих калиток и, разделяясь на небольшие группы, гуляли, болтали или просто радовались щедрому теплу осени.
Яська с Растрепаем брели по узкой тропинке, выглядывающей из пожелтелой травы словно проплешина, а встречающиеся на пути местные жители, которым было в новинку всякое новое лицо, сопровождали путников любопытными взглядами. Сын мельника, по-своему воспринимающий подобные взоры тихо интересовался у своей спутницы:
— Ты защитишь меня, если вдруг что-то приключится?
Ответ юной чародейки всегда был положительным.
Узкая тропинка обрывалась в районе сильно запущенного сада, в котором на некоторых яблонях все еще висели огромные желтые плоды.
— Я уже смотреть на них не могу! — Растрепай поморщился и, подняв одно из валяющихся под ногами яблок, запустил им в густо усеянный багровыми листьями куст. В ту же минуту из-за куста, держась за голову, выпрыгнул мальчишка лет десяти, а Трепа, по выработанной с детства привычке, шлепнулся на землю подобно переспелому фрукту и замер.
— Привет, — ученица мага широко улыбнулась незнакомому мальчишке. — Ты кто?
— Я — Прокош. Ты чего яблоками бросаешься? — Тут же поинтересовался он, отступив на два шага. Мальчик был похож на испуганного зайца, который при малейшей попытке незнакомцев подойти ближе, исчезнет из поля зрения за долю секунды.
— Это не я кидаюсь, а он, — объяснила юная чародейка, указывая на торчащую из травы русую макушку Растрепая.
Вихрастый наемник смекнул, что встреченный ими паренек не опасней мухи. Он поднялся на ноги и сказал, что сделал это не по умыслу, а нечаянно.
— Понятно, — мальчишка понимающе кивнул лохматой головой. — Как звать?
— Трепа, то есть Растрепай. А ее Ястребинка. Мы тут проездом.
— Я и смотрю, одеты вы чудно. Сразу понятно, что не местные. Хотите у нас остановиться? — Осмелевший Прокош подошел ближе. На вид он был самым обыкновенным парнишкой, в поношенной одежде, босой, только вот цвет волос у него был редкий — золотисто-медного оттенка, а еще огромные оливкового цвета глаза.
— Мы у госпожи Румелии живем, — сказал Растрепай, виновато улыбнувшись.
— Жалко, — Прокош вздохнул. — Нам бы постояльцы не помешали.