Пословица "у страха глаза велики" самым лучшим образом подходила к беспочвенным тревогам вихрастого наемника. Дороги в эту пору были свободные; иногда, где-то в глубине лесов выли волки, но подходить близко пока не решались.
До Перелога оставалось полдня пути, и в рядах путников все чаще разгорался жаркий спор насчет небольшой остановки в главном и самом большом городе Рекоставья, в котором им всем очень хотелось побывать. Но, в конечном итоге, друзьям пришлось преодолеть этот соблазн, потому что в данной ситуации каждый день был на счету.
Погода постепенно налаживалась, и суеверные наемники расценивали данное явление как добрую примету. Кружащие в небе стаи воронья, надтреснутыми криками оповещали о приближающейся зиме. В надежде найти поживу, они часто опускались на голые поля и деловито разгребали клювом и лапами холодную черную землю.
Потускневшие леса, убранные поля и стаи ворон — так выглядел маячивший перед глазами путников самый распространенный пейзаж. Изредка им встречались озябшие селяне — пешие или трясущиеся в повозке. Однако стоило друзьям выехать на ведущую к главному городу дорогу, как повозок и странников значительно прибавилось. Почти все они стремились быстрее попасть в Перелог, на грандиозную ярмарку. Рядом с Медной очутилась серо-белая лошадь: с вихрастым наемником попыталась завести разговор явно скучающая в дороге девушка. Трепа рассеянно посмотрел на нее красными после бессонных ночей глазами и, подумав, что ему это снится, звучно высморкался в рукав своей рубахи. Девушка что-то гневно крикнула и, пришпорив лошадь, свернула в сторону.
Чем ближе друзьям Белозора подъезжали к городу, тем больше им казалось то, что они попали на городскую ярмарку, хотя до ярмарки было довольно далеко. Особенно хваткие торговцы, приноровившиеся торговать на ходу, расхваливали свой товар, при этом перекрикивая друг друга. В преддверии зимы, особым спросом пользовались утепленные вещи.
Не удержавшись от соблазна, Таль отоварился перчатками, а затем, приосанившись, важно изрек:
— Теперь я как господин Белозор.
— Ничего подобного! У его перчаток кожа тоньше, а на крагах серебряные руны. От нежити. — На всякий случай два последних слова Ястребинка произнесла шепотом. Она бы тоже не отказалась от таких перчаток, как у мага, но на ее узкую ладошку таких не делали, а шить на заказ было слишком дорого.
Юная чародейка внимательно посмотрела на сшитый по краям, довольно широкий кусок лисьего меха, который служил ей чем-то вроде варежки на правую руку. Левую она прятала в длинном рукаве эльфийской рубахи. Вполне сносно, вполне тепло.
Так они и тащились в живом потоке людей, всматривались в лица встречных прохожих и изредка делились впечатлениями. Только Растрепай, не обращая на монотонный гул голосов, грохот повозок и стук лошадиных копыт о каменную дорогу, дремал в седле. Неподалеку от городских ворот, завис вращающийся вокруг своей оси прозрачный кристалл. Он был величиной в шаг. При виде кристалла дочку знахаря бросило в холод, да и Талька заметно побледнел. На их счастье они уже подъезжали к перекрестку, возле левой развилки которого стоял покосившийся указатель: "Синельск", возле правой: "Векшин Яр". Путники поспешили свернуть налево.
Спокойно вздохнуть они смогли лишь тогда, когда увидели долгожданные каменные стены города, в который они так стремились попасть. У ворот стояли хмурые, небритые стражи.
— Кто такие? — спросил один из них, когда путники подъехали ближе.
— Ну, просто, — мямлил Талька, — в гости едем.