В городах, в отличие от сел, с рассветом просыпался мизерный процент людей. В то утро дома Синельска словно плавали в зябком тумане, расползшемся вдоль пустынных улиц. Веста в приподнятом настроении скакала вокруг небольшой процессии, состоящей из юных друзей Белозора и сложника. Она, то забегала вперед, то возвращалась обратно, и напоминала подобным поведением вертлявого пса, любителя ранних прогулок, находящегося в компании толком не проснувшегося хозяина. Труднее всего пришлось сложнику, который засыпал на ходу, точнее брел, не открывая глаз, по-стариковски шаркая ногами. В планы Эсбера не входило раннее пробуждение и, ко всему прочему, ему давным-давно расхотелось куда-либо тащиться. Даже за посуленное экс-ведьмой вознаграждение. Впрочем, улизнуть служителю муз не давали поддерживающие его под руки, отчаянно зевающие наемники. Кому ранний подъем не был в тягость, так это знахарской дочери. После исчезновения Северина ей вообще спалось крайне тревожно либо вообще не спалось. Она видела мрачные, полные бессмысленных образов сны, которые забывались сразу же после пробуждения, однако в душе всегда оставался неприятный осадок.
Городские стражники, увидев необычную компанию, спешащую к открытым воротам, немного удивились. Причиной удивления послужил Эсбер, которого все горожане привыкли видеть только в компании известных на весь Синельск личностей.
— Куда держишь путь, господин сложник?
— Я не обязан отвечать! — вспылил сонный и, к тому же злой с похмелья Эсбер. — Как ушел — так и приду!
Стражники насупились, но промолчали, не смея вступать в полемику со столь почитаемым градоправителем человеком.
— Ты глянь, как нос дерет, задница белобрысая! Думает, если он на короткой ноге с Ютором, значит ему все можно! — прошептал один из стражников, осклабившись вслед удаляющейся компании.
Стоило им свернуть с большого тракта, как служитель муз надавал по рукам наемникам, а освободившись, свалился на землю и засопел.
— Пошли к реке, освежим его, — предложил Таль.
Вообще-то Веста была доброй, но злопамятность — наследство, доставшееся от предков: ведьм и магов — возобладало над рассудком. Вдобавок перед ее глазами почему-то возник образ тощей жены градоправителя.
Добравшись до реки, они раскачали вяло сопротивляющегося сложника и тот полетел ласточкой в холодную воду. Прошли секунды, прежде чем эхо радостно подхватило витиеватую хулу, звуки барахтанья, всплески и безудержный смех наблюдателей.
Эсбер тут же взял реванш, исподтишка спихнув Весту с берега. Та хоть и обиделась, но опускаться до выяснения отношений не стала, однако, в свою очередь, взяла случившееся себе на заметку.
Прежде чем предстать перед воротами прикапища, авантюристы и юные друзья Белозора условились о том, что последние будут сидеть в доме бывшей ведьмы и терпеливо ждать возвращения первых. И если через неделю ни "господин" Вест, ни сложник не объявятся, тогда им придется действовать согласно запасному плану, то есть разыскать в трактире "Выпил и Выпил" симпатичного типа по имени Вискол, который знает как вытащить авантюристов из цепких лап послушников.
Когда Веста постучалась в ворота, со двора прикапища донеслась суетливая возня, однако открывать им никто не спешил. Через несколько минут из-за ворот раздался высокий мужской голос:
— Странник ты или враг?
— Мы бедные странники, не принесшие с собой ни умысла злого, ни напасти, — отвечал сложник, с присущей ему патетикой. — Пришли издалека, желаем пополнить ваши ряды.
Эсбер не представился, потому как знал о том, что всем новичкам без исключения положено отрекаться от своего имени. С одной стороны это было очень удобное правило, особенно для не чистых на руку людей, скрывающихся от правосудия. А с другой стороны, это же правило гласило, что через два года верной службы в прикапище, всем послушникам разрешается обращаться друг к другу не "брат", а по имени. Благодаря подобному правилу, некоторые обитатели прикапища, на зависть своим менее сообразительным собратьям, умудрялись присвоить себе имена божеств.
— Да, а еще нас ограбили, добрый брат, поэтому у нас нет никаких подарков, — жалостливым баритоном подвывала Веста, которая только минуту назад вспомнила, что в подобные заведения с пустыми руками не приходят. — Покорно просим у вас приюта.
— Добро пожаловать в нашу обитель душевного покоя, — смилостивился обладатель высокого голоса, но ворота так и не отпер.