Служитель муз и экс-ведьма обменялись недоуменными взглядами.
— Можно войти? — аккуратно осведомился Эсбер.
— Прощения просим, мы ключ от ворот потеряли, — голос, разговаривающего с ними человека стал жалостливо-плаксивым. — Сами уж который день подкоп под ограду делаем.
Веста еле удержалась от того, чтобы не сказать какую-нибудь гадость в адрес проживающих на территории прикапища братьев.
— Тогда мы перелезем через вашу "оградку", — предложил сбитый с толку Эсбер.
— Влезайте!
Вариант с деревом сразу же отметался, потому что в радиусе ста шагов, вокруг "обители душевного покоя" наблюдались одни лишь пеньки. Теперь все зависело от смекалки авантюристов.
Веста топталась на плечах сложника, который, невзирая на повышенную массу тела, все ниже и ниже оседал под весом "друга". О ее недавних стараниях, которые, увы, не принесли желаемых результатов, свидетельствовала порванная штанина и оцарапанный нос.
Через два часа бесполезного штурма оба авантюриста пришли к единому мнению, что во время войны прикапищу будет значительно легче держать осаду, нежели Синельску.
— Может, сбегать домой за лестницей? — предложил Эсбер, видя, что ему тоже не суждено дотянуться до остроконечных кольев ограды.
Внезапно что-то гулко звякнуло, ворота со скрежетом приоткрылись, и перед их глазами предстал низенький человек, облаченный в мешковатое одеяние.
— Заходите братья мои! Теперь я вижу, что вы не разбойники, а порядочные люди.
— Мелкий гад! — заскрежетала зубами экс-ведьма. Она старалась не смотреть на послушника, потому что в ее глазах слишком хорошо угадывалось желание высказать все, что думает о живущих в прикапище людях.
— Я так и знал, — прошептал Эсбер, стараясь изобразить на своем лице кроткую улыбку. — Это была проверка того, насколько мы сильны в желании к ним присоединиться.
"Врет и не краснеет! — продолжала негодовать Веста. — Знал он! А что ж тогда и словом не обмолвился?"
— Имя мое — Ягун, — представился им наставник. Он окинул пристальным взглядом пятерых послушников, которые запирали ворота на огромный дубовый засов и вновь заговорил: — Я провожу вас в каморку, где проходят духовное очищение все новоприбывшие.
— А сколько они очищаются? — попытался уточнить сложник.
— Каких-то пять лет, и вы превратитесь в достойных одобрения послушников, — туманно ответил Ягун.
"Я здесь и недели не протяну!" — мысленно взвыл служитель муз.
Из окон длинного каменного дома, на пересекающих двор незнакомцев во все глаза смотрели облаченные в бесформенные одеяния послушники. Ряды любопытствующих состояли из тех, кто сравнительно недавно примкнул к братству и еще не успел набраться от наставников должного беспристрастия. Наставники же, в большинстве своем, не проявляли ни малейшего интереса к жизни за стенами прикапища, равно как и к жизни в самом прикапище.
Установленный для всех братьев распорядок дня казался невыносимо скучным для простого обывателя: с утра до полудня хвалебные песни божествам, с полудня до захода солнца работа в огороде, переписывание свитков или групповые беседы о несовершенстве мира, после заката получасовые хвалебные песни на сон грядущий. Не лишним будет сказано и то, что прикапищный огород не мог прокормить послушников и поэтому, согласно приказу градоправителя, раз в неделю к воротам "обители душевного покоя" подъезжали груженые дармовой крупой обозы.
— Вот тут опочивают братья-послушники, — Ягун с видом скучающего человека водил их по прикапищному дому. Однако он далеко не всегда сообщал, что именно находится за теми или иными дверями. Но это вовсе не расстраивало проникших в прикапище авантюристов, каждому из которых пришла в голову одна и та же мысль о том, что они еще успеют разузнать интересующие их подробности у какого-нибудь болтливого простачка. По счастью, таковых наблюдалось в избытке.
Согласно писаным законам прикапища, в этот день новоприбывшим не полагалось никакой еды вплоть до следующего утра. Эсберу и Весте отвели тихую каморку, где им предстояло на протяжении всей ночи петь хвалебные песни. И если б не сложник, который имел ясное представление о том, как именно следует поклоняться богам, его спутнице пришлось бы туго. Он опустился на корточки, прижал ко лбу правую ладонь и накрыл ее левой ладонью. Со стороны это выглядело так, как будто Эсбера стукнули промеж глаз и теперь он держится руками за ушибленное место. Экс-ведьма последовала его примеру, смутно припоминая, что в подобной позе она довольно часто видела старушку, проживающую с ней на одной улице, в доме с белеными стенами.