«Варианты?»
Вариантов было не мало.
Полковник Зимин мог воспользоваться частной машиной и уехать в направлении, известном только ему… Он мог стать случайной жертвой не установленных преступников… Он мог умереть, скажем, от неожиданного сердечного приступа… Наконец, он мог взять билет и улететь в Москву другим рейсом или, опять же, взяв частника, уехать в Кемерово, в Барнаул, в Томск, в Бийск… Да куда угодно!..
Варианты нелогичные, но возможные.
Правда, большинство из них не выдерживало серьезной критики.
Например, такой факт.
Абсолютно точно известно, что полковник Зимин имел с собой радиотелефон. Это, кстати, входило в обязательные условия выполняемой работы. Но почему-то радиотелефоном Зимин не воспользовался. Разумеется, спецслужбы пытались и до сих пор активно пытаются связаться с полковником. Но успеха нет. Или радиотелефон Зимин вне досягаемости, или он отключен, или ни сам Зимин, ни те случайные или неслучайные люди, в руках которых мог оказаться радиотелефон Зимина, не желают по каким-то своим причинам поднимать трубку.
«А бабы?.». – с прямотой усталого человека спросил Лыгин.
Куделькин поморщился.
Бабы, это точно, были слабым звеном.
Полковник Зимин всегда слыл бабником.
Сойдя с борта, любвеобильный полковник мог, скажем, сразу заторопиться к одной из своих баб. Известно, что в последнее время Зимин одновременно крутил роман с тремя женщинами. Проверили всех. Ни у одной полковник не появлялся. На всякий случай негласное наблюдение ведется за всеми тремя. Но, похоже, это дохлый номер. Ведь могла быть и четвертая… И пятая… И шестая…
Наконец, Зимин мог познакомиться с женщиной в самолете…
Правда, последнее вступало в противоречие со служебной обязательностью полковника Зимина…
«А преступление? Несчастный случай?»
«Прорабатываются все возможные версии. Подробно изучены сводки всех происшествий, случившихся в аэропорту и в его окрестностях за последние сутки. Подробно опрошены милиционеры и сотрудники спецслужб, дежурившие в аэропорту и в его окрестностях в день прихода внуковского борта. Досконально проверены больницы и морги. На всякий случай потрясли даже всех доступных на сегодня криминальных авторитетов… Ничего…».
«Прошерстили пассажиров самолета?»
«Разумеется… Кое-кто запомнил крепкого человека в прекрасно пошитом черном костюме… Стюардесса утверждает, что при интересующем нас пассажире находились спортивная сумка и черный „дипломат“… И то и другое пассажир не оставил в багажном отсеке, а взял с собою в салон… И сумку и „дипломат“ указанный пассажир держал в ногах под креслом… Видимо, не хотел, чтобы вещи исчезали из поля его зрения…».
«Сумка и „дипломат“ нигде не всплывали?»
«Пока нет».
«Есть еще какие-то зацепки?»
«Есть», – ответил Куделькин.
Он не понимал, чего хочет от него Лыгин и это его раздражало.
Ради информации, выкладываемой им сейчас, незачем было наводить тень на плетень, разводить строгости и секреты, тайком встречаться в железнодорожном ресторане, жрать кислый бигус да еще отказываться от ста граммов.
«Какие?»
«В соседнем кресле рядом с полковником Зиминым летел некий иностранец… Морис Дюфи… Француз… Светлый плащ, коричневый берет… Рост примерно сто семьдесят пять… Лицо округлое, волосы темные с проседью… Выглядит моложаво, даже спортивно… В прошлом, возможно, офицер… Так считает стюардесса, которая обслуживала первый салон… Над висками небольшие залысины… Спинка носа вогнута, может, от удара… На виске заметный шрам… Короче, крепкий, хотя и не первой молодости человек…».
«Его нашли?»
«Представьте себе, нет, – раздраженно усмехнулся Куделькин. – Француз тоже исчез… Нет его в Новосибирске… Стюардесса, кстати, утверждает, что Зимин и француз всю ночь не спали. Пили пиво и беседовали… Так вот, это и есть еще одна наша зацепка… Ведь француз исчез… Он мог исчезнуть вместе с полковником Зиминым… По крайней мере, ни в одной из гостиниц города иностранец Морис Дюфи не зарегистрировался…».
«Вы говорите, они не спали всю ночь?»
«Да», – хмуро кивнул Куделькин.
«О чем они беседовали?»
«Не могу знать, Иван Федорович».
«Что говорят об исчезновении полковника Зимина в отделе?»
Странный вопрос, подумал Куделькин, Кому, как не Лыгину, знать о том, что говорят или не говорят в отделе?
«Да ничего не говорят, – ответил он раздраженно. – Во-первых, мне запрещено появляться в отделе, как сотруднику, входящему в Особую группу. Во-вторых, насколько я понимаю, об исчезновении полковника Зимина пока что знаем только мы с вами. Пока не будет официально объявлено об исчезновении полковника Зимина, никто им и не будет интересоваться. Даже его бабы. Они ведь считают, что Зимин находится в командировке».
Лыгин кивнул.
Кивнул небрежно. Как бы не придавая своему вопросу особого значения. Спросил:
«А что, собственно, вы должны были делать в аэропорту Толмачево, Юрий Иванович?»
Куделькин насторожился.
Кажется, танец завершается, подумал он. Еще парочка таких вот как бы небрежных вопросов и обед будет завершен. Видимо, эти вопросы и являются главными.
«Всего лишь встретить полковника Зимина, – ответил он спокойно. – К сожалению, этого не случилось».
«Разве Зимин летел один?»
«Думаю, да».
«А тот?.. Второй?.».
«Француз?»
«Перестаньте, Юрий Иванович, – нахмурился полковник Лыгин. – Вы отлично понимаете, что операцию придется завершать нам. Ведь Зимина нет. Поэтому, если я задаю вам вопросы, отвечайте на них четко и ясно. Меня интересует еще один пассажир того же борта».
«Сковородин? Григорий Павлович?»
«Вот именно».
Когда полковник сказал – вот именно, все для Куделькина встало на свои места.
Разумеется, прежде всего полковника Лыгина должен был сейчас интересовать некто пассажир Сковородин Григорий Павлович, которого Зимин зачем-то вез с собой из Москвы… Или не вез… Скажем так, с которым летел одним рейсом… Куделькин не знал, должен ли был кто-то встретить этого Сковородина?.. Возможно… Но сам он ехал встречать только Зимина, никого другого…
Скорее всего, решил Куделькин, исчез и этот Сковородин.
Сам он судьбой Сковородина не интересовался.
Странная компания…
Полковник ФСБ, некий иностранец и, опять же, некий Сковородин Григорий Павлович…
Сейчас полковник Лыгин спросит, ищем ли мы Сковородина?
Но Лыгин спросил:
«Каковы шансы на то, что полковник Зимин жив?»
«Пока не найден труп, шансов всегда достаточно».
Почему он не спрашивает о Сковородине?.. – недоумевал Куделькин. Что бы он тут ни плел, ясное дело, его интересует именно Сковородин.
И Лыгин спросил:
«А откуда вам, Юрий Иванович, известно о пассажире Сковородине?»
«Как это откуда?.. – удивился Куделькин. – Всю информацию по данной операции я получаю от полковника Зимина… Я находился на связи с Зиминым все время, пока он работал в Москве…Насколько я знаю, на этого самого Сковородина Зимин возлагал какие-то особенные надежды…».
«А именно?»
«Деталей, Иван Федорович, я не знаю… Это не входило и не входит в поставленную передо мной конкретную задачу, – сухо ответил Куделькин. – Если вы спросите меня, интересовался ли я в аэропорту судьбой некоего пассажира Сковородина, я вам так четко и определенно и отвечу. Нет, не интересовался. Моим прямым делом было встретить Зимина. Все остальное меня не касалось. И не касается».
И ломая все каноны и неписанные правила службы, дивясь сам себе, Куделькин спросил: