— Во-первых, — Орлов достал из папки старую, чуть расплывшуюся фотографию из уголовного дела. На ней была та же девушка, что и на снимке Максима, но с еще более жестким, настороженным выражением лица. — Забудьте имя Елена. Ее звали Ирина. Ирина Семенова. Ваша задача — вспомнить, не говорила ли она чего-то о своем прошлом? Не упоминала ли старых друзей, мест, имен? Не было ли у нее странных телефонных разговоров, которые вы могли случайно подслушать? Не исчезала ли она иногда по своим делам?
Максим закрыл глаза, пытаясь прорваться сквозь розовый туман своей влюбленности к холодной реальности. Всплывали обрывки фраз, полунамеки, моменты, когда ее глаза становились пустыми и отстраненными…
—Она боялась чего-то, — тихо сказал он. — Иногда вздрагивала от звонка телефона. Однажды мы видели в новостях сюжет о задержании какой-то группы мошенников, и ей стало плохо… я тогда подумал, что она просто впечатлительная.
— Хорошо, — кивнул Орлов, делая пометку в блокноте. — Это уже что-то. Во-вторых, этот ключ. — Он указал на металлический ключ, лежавший на столе. — Мы не знаем, от чего он. Но она его хранила. Значит, это важно. Ищите. Осмотрите свою мастерскую, ее старую квартиру. Ищите любую зацепку.
Он встал и протянул Максиму свою визитку с личным номером телефона.
—Это не официальный канал. Звоните в любое время, если что-то вспомните или что-то найдете. И будьте осторожны, Воронов. Если Семенов замешан в ее исчезновении, то это игра без правил. Эти люди не шутят.
Максим взял визитку. Кусочек картона казался невероятно тяжелым.
—Что будем делать, когда найдем ее? — спросил он, глядя прямо в глаза капитану.
Орлов хмуро усмехнулся.
—Сначала найдем. А там посмотрим, кем она окажется — жертвой или преступницей. А вам придется решить, что для вас важнее — ваша муза или правда.
Максим вышел из кабинета капитана Орлова другим человеком. Он шел по тому же коридору, мимо того же равнодушного сержанта, но мир вокруг перевернулся с ног на голову. Он больше не был влюбленным безумцем, ищущим пропавшую невесту. Он стал соучастником расследования. Охотником за призраком из прошлого, который притворился его будущим.
И первый шаг был — перестать искать Елену и начать искать Ирину.
Орлов проводил его взглядом,потом медленно, с наслаждением затянулся сигаретой. Дым заклубился под абажуром, напоминая ему призраков прошлых дел, которые никак не хотели оставаться в прошлом. Дело Семеновой было для него как заноза. Не громкое, не «громкое», не то, что даёт звёздочки на погоны, а тихое, противное, пахнущее той самой пылью и безнадёгой, что пропитала стены всего отделения.
Он ненавидел, когда умные и красивые люди используют свой ум и красоту для такой мелкой, грязной возни. Подделки... Он с уважением относился к настоящим художникам, к тем, кто, как этот Воронов, выворачивал душу на холст. А тут — подделка, симулятор, краска, нанесенная исключительно ради наживы. И Семенова была самой изящной частью этого механизма. Не грубой фальшивкой, а тонкой, почти ювелирной подделкой под порядочного человека.
Он помнил её по допросам. Спокойную, улыбчивую, с идеально выстроенной легендой. Она сыграла бы роль невинной жертвы, запутавшейся студентки, если бы не один глазок. Старый Николай Семенов. Его старый недруг. Паук, который десятилетиями плел свою паутину, всегда оставаясь в тени. Орлов был почти уверен, что история с исчезновением — это либо крах их очередной аферы, либо, что более вероятно, внутренняя разборка.
Девчонка могла захотеть выйти из игры, а из игры у Семенова выходят только одним путем. И теперь появился этот художник. Раненый, яростный, движимый личной местью. Идеальный инструмент. Он не мог сам лезть в логово Семенова — все двери тут же захлопнулись бы. А наивный, известный, эмоциональный Воронов... Он мог пройти там, куда полиции путь заказан. Он мог спровоцировать, расшевелить, заставить кого-то ошибиться. Это была рискованная игра.
Орлов понимал, что посылает человека, пусть и добровольно, на передовую, прикрываясь лишь своим «неофициальным интересом». Но дело Семеновых было тем самым, что не давало ему спокойно спать по ночам. Это была не работа, это стало личным. И ради того, чтобы прижать эту мразоту, он был готов на небольшие компромиссы с совестью.
Он потушил окурок, снова открыл папку и уставился на фотографию Ирины Семеновой.
— Во что ты ввязалась, девочка? — мысленно спросил он безмолвное изображение. — И во что ты втянула этого бедолагу?
Ответа, как всегда, не последовало. Только тихая, холодная уверенность, что это расследование только начинается, и пахнет оно уже не старыми красками и пылью, а свежей кровью.