Он мельком взглянул на Лео, по-прежнему внимательно наблюдавшего за боем. Похоже, менестреля пора гнать из Вальденбурга в шею – этот подхалим, Вольфов лазутчик, слишком уж загостился здесь. Пусть поет свои песенки в каком-нибудь другом замке, у ног других женщин.
Анастази все еще была бледна, когда герольд выкрикнул имя Эриха Кленце, и барон поднялся со своего места. Ему было время выходить вместе с тремя такими же отроками против отряда из Дрангольма; королева перекрестила сына и крепко поцеловала. На мгновение застыла, сжав руками его плечи – так вырос за этот год! – словно не хотела отпускать. Эрих смотрел на нее прямо, не отводя взгляда, и в глазах его отражалось синее ясное небо. Анастази чувствовала его радость, видела, что он не боится ни сражения, ни возможных увечий – но это ее совсем не успокаивало.
– Не щади себя и не жалей других, – напутствовал пасынка Торнхельм. Эрих поклонился матери и отчиму, потом приблизился к тевольтскому королю и, опустившись на одно колено, протянул ему меч рукоятью вперед. Вольф и Маргарита поочередно коснулись ее, благословляя своего юного вассала.
Затем герцогиня Рюттель сняла витую шелковую тесьму, стягивавшую ее пушистые темно-русые волосы, и повязала племяннику на запястье.
– Пусть она принесет тебе удачу, Эрих Кленце, достойный сын благородных родителей. Мое сердце с тобой.
Анастази напряженно следила за сыном – его азарт и жажда битвы словно тянули ее за собой, – и сама не заметила, как крепко сжимает руку мужа.
– Ази, ну что ты?..
Она ответила улыбкой – мимолетной, никоим образом не относящейся к его словам. И тотчас же ахнула – Эрих пропустил серьезный удар в плечо, пошатнулся, зажимая рукой глубокий порез чуть выше локтя. Закричал – не от боли или страха, а от ярости, которая пока не находила выхода, и вновь ринулся на противника. Тот был выше и сильнее, но попятился, запнулся, неловко отмахнулся левой рукой...
Ему на подмогу поспешил другой – но Эрих был начеку, ловко отвел удар, отступил, снова бросился вперед…
– Что же ты! Ну что же… Эрих!
Королева едва не выкрикнула имя первенца во весь голос. Ей хотелось ликовать, хотелось, чтобы все слышали, что это ее сын, столь похожий на своего отца, высокий, стройный, сильный, сейчас одерживает первую в своей жизни победу – как вдруг Эрих остановился, не сделав шаг, который должен был сделать, а потом рухнул навзничь.
Анастази вскочила, следом за ней – Евгения. Виллиберт бросился к ступеням, ведущим с трибуны вниз. На мгновение на поле все смешалось, но герольды не давали знака остановить бой, ибо ни одно из правил не было нарушено.
– Торнхельм!.. Сделай же что-нибудь!
Герольды уже спешили к барону, за ними следом – лекарь. Сигнал к остановке боя все еще не прозвучал. Один из недавних противников приблизился к Эриху, склонился, желая сбить с него шлем.
Эрих Кленце, прянув как лев, схватил его за шею, увлекая за собой, приставил к горлу кинжал. Мгновение дрангольмец пытался сопротивляться, но потом утих, поднял кверху ладони, показывая, что сдается.
– Что с ним сделаешь, – пробормотал Торнхельм то ли с изумлением, то ли с досадой. – В нем все неистовство его отца…
– Я же знал, знал! – закричал Отто и бросился к брату. Запнулся о кота – тот подчеркнуто нехотя поднялся, сделал несколько шагов и вновь улегся на нагретые доски. Его тревожил шум – ибо вокруг кричали, прославляя барона и негодуя на то, что он вырвал победу хитростью. Спорили, ссорились и запальчиво доказывали друг другу свою правоту.
Герольды, посовещавшись, все же решили отдать победу отряду Эриха Кленце, ибо проявление смекалки в столь отчаянной ситуации не является прямым нарушением турнирных правил, хоть и не входит в перечень первейших доблестей рыцаря. Когда барон вернулся на помост, королева несколько раз подряд спросила его о самочувствии, и Эриху пришлось заверять ее, что с ним все в порядке.
– Матушка, – наконец тихо сказал он. – Я запнулся и упал… Глупо, обидно. Не признавать же мне поражение из-за какой-то кочки?..