Кристоф Хаккен и Лео поспешили на поле, но Вольф собрался с силами и вернулся на помост без посторонней помощи. Из-под наплечья густо сочилась кровь, и Вольф отодвинулся от супруги, жалея ее красивое золотое платье.
– Вольф, о Боже мой, – проговорила Маргарита, совершенно позабыв про свой наряд, и первая, выхватив из рук лекаря перевязку, осторожно прижала чистую ткань к ране.
– Да, – сказал Торнхельм, глядя в сторону незнакомца. – Этот – великий воин.
– Это так, – процедил Вольф. – И, должен признать, победу свою он заслужил, хоть я и лишился отличного меча.
Тем временем победитель в сопровождении герольда поднялся на помост за наградой. Неизвестный так и не снял шлема, и Торнхельм недобро усмехнулся.
– В тебе много гордости, рыцарь, но ты имеешь на нее право. Ты заслуживаешь награды и получишь ее из рук прекраснейших дам.
– Это великая честь для меня, – ответил незнакомец. Голос у него был красивый, низкий. Обладателю такого голоса хотелось доверять. – Но я… я не смогу этого сделать, ибо дал обет, пообещав, что ни одна женщина, кроме той, которую я люблю, не коснется меня.
– Надеюсь, это было не слишком опрометчивым решением, – ехидно бросил Вольф, для которого подобные безусловные обещания давно остались в прошлом, в юности, с которой он расстался, как расстаются с наскучившей возлюбленной. Анастази и Евгения, уже стоявшие рядом с Торнхельмом, переглянулись, и сердце младшей из сестер вдруг дрогнуло отчаянно и счастливо, но она не нашла в себе сил, чтобы взглянуть на незнакомца.
– Ты чересчур строптив, воин, – глухо сказал Торнхельм. – Я ценю такую преданность женщине; однако жду, что ты хотя бы снимешь шлем и назовешь свое имя, дабы мы могли узнать, кого нам чествовать как одного из победителей сегодняшнего турнира.
– Что ж, – сказал незнакомец. – Это справедливое требование, великий король, тем более что герольды хорошо выполняют свои обязанности, и не допустили бы меня к поединку, не назови я им своего имени. Я – князь Маркус Райнарт, хозяин замка Эрлинген и господин земель по обе стороны реки Арет.
С этими словами он снял шлем, и Евгения, наконец поднявшая голову, ахнула и сделала шаг вперед.
– Так это вы?!
Он взглянул на нее, и в этом взгляде Евгения прочитала узнавание – и нежность, невероятную нежность, захлестывающую с ног до головы. Да и как еще он мог на нее смотреть, ее прекрасный странник, тот, которого она так ждала и одновременно так мало надеялась увидеть?
Маркус Райнарт склонил голову и опустился на одно колено.
– Моя госпожа…
Евгения подала ему обе руки, и он прижался к ним губами с почтением и нежностью.
– Не нарушаешь ли ты теперь свое обещание, князь?..
Не глядя на тевольтского короля, Райнарт ответил, что отныне клятва не имеет смысла и должна быть забыта, ибо суть ее исполнена.
– Что ж, видно, случается, что и сказки оживают, и даже в наше время есть истинные рыцари, помнящие, что такое верность данному слову, – пробормотал Вольф, морщась от боли в ключице. – Будь же нашим гостем, Маркус Райнарт!..
Он велел поднести князю вина. Райнарт принял чашу, пригубил, потом вернул слуге. Выпрямился – высокий, сероглазый, с резкой линией скул и чуть заметными жесткими складками у губ. Он словно явился сюда из дивной легенды, из той книги, что Лео подарил Анастази – могучий воин, правитель большой земли, зримое воплощение силы, воли и благородства. Дернул шнуровку накидки, сбрасывая плащ на руки подбежавшему слуге, и на доспехах сверкнул золотом и перламутром княжеский герб.
Лео Вагнер, поклонившись, подал Евгении меч в богато украшенных ножнах – старинный клинок, когда-то принадлежавший давно ушедшей королевской династии.
– Осторожней, госпожа герцогиня. Это нелегкая ноша.
– Не беспокойся за меня, менестрель, – ответила Евгения; Лео, усмехнувшись, сделал шаг назад, как бы случайно взялся за спинку кресла. Герцогиня заметила, как сестра украдкой коснулась руки менестреля.
Райнарт, конечно же, не мог позволить ей ожидания. Протянул руки к затрепетавшим ладоням.
– Благодарю, моя госпожа. Желаю, чтобы этот меч верой и правдой служил тебе. Позволь мне быть твоим воином и защитником.
После короткого перерыва должен был состояться главный бой. Когда настало время, с двух сторон от помоста звонко запели трубы, взметнулись знамена. Вслед за этим один из герольдов приблизился к королевской трибуне и спросил, соизволит ли его величество король Вольф выйти на поле самолично, или пожелает выставить вместо себя воина, умениям которого доверяет.