Клаус Фогель и Себастиан Фем помогли королю подняться на помост, и Торнхельм тяжело опустился в кресло. Пока оруженосцы занимались его доспехами, пока лекарь осматривал рану, король держал королеву за руку, но Анастази взглянула на мужа всего лишь раз – бегло, как будто чего-то стыдилась.
Повинуясь знаку своего господина, Лео Вагнер вышел вперед, к самым перилам.
– Называющий себя бароном Кленце должен доказать, что он именно тот, о ком мы все слышали и кого раньше знали.
– Не с тобой надлежит мне говорить, певчая птичка. Лишь мой сюзерен да моя супруга вправе спрашивать об этом!
– Считай, что я делаю это по их прямому поручению, – раздраженно процедил Лео, покосившись на короля; тот едва заметно кивнул, улыбаясь – давно уже ему не случалось видеть такого увлекательного представления. – И я еще раз спрашиваю: чем ты намерен подтвердить свои слова?
Все, кто был на помосте, видели, что в правой руке, чуть отведенной назад, менестрель сжимает метательный нож. Рихард Кленце взялся за рукоять меча, и окружавшие его воины поспешно сделали то же самое. Но барон лишь опустился на одно колено и протянул оружие королю, держа на вытянутых руках, словно приносил вассальную присягу:
– Позволь мне предъявить доказательства, мой король. Я ведь бился плечом к плечу с тобой там, на Готтармской равнине, семь лет назад. Не раз мы становились друг другу защитой. Узнаешь ли ты меч, который был при мне тогда? Все эти годы я не расставался с ним. Он сделан для моей руки, и на нем мой герб.
По знаку Лео Вагнера один из герольдов взял у барона Кленце меч и поднес королю.
– Меч этот мне знаком, – неторопливо проговорил Вольф, разглядывая оружие. – Но любую вещь в этом несовершенном мире возможно купить, выменять, украсть. Что именно сделал ты, прежде чем явиться сюда? Одного меча маловато для того, чтобы я пустил самозванца в один из замков своего королевства. Да и вдова барона мне этого не простит.
Анастази видела ликование в его прекрасных зеленых глазах: король забавлялся. Да и могло ли быть иначе? Только слепец не смог бы признать в этом рыцаре ее неистового первого супруга. Вольф явно тянул время – то ли и впрямь желая поразвлечься, то ли решив от души досадить Торнхельму.
Рихард сдернул с шеи цепочку, блеснувшую в свете заходящего солнца, и поднял на вытянутой руке, чтобы присутствующие могли ее видеть.
– Что ж, вот вам еще доказательства. Это медальон с моим гербом и девизом. Я никогда не снимал его. И в тот бой на Готтармской равнине я тоже шел с ним! – он указал на Анастази. – Моя супруга может подтвердить это!
Она, по-прежнему очень бледная, уронила всего одну фразу:
– Да, это было так.
– Что же с тобой было, барон? Почему ты явился сюда только теперь?
– Ты, мой король, знаешь город Асарет. В том городе в земляной яме я провел пять лет. Я мог бы и вовсе сгинуть в краю варваров, но всюду есть место добру. Мне помогли бежать. Я сумел добраться до побережья и пробраться на корабль, который шел в один из портов Вермандуа с грузом пряностей. Там я услышал о сем турнире и направился сюда. Четыре месяца ушло на дорогу…
Он умолк, словно не хотел более говорить, и Анастази поняла, что подробности своего чудесного спасения барон желает открыть лишь тем, кого это действительно касается. Придворные перешептывались – в глазах многих владетельных баронов эти доказательства были достаточно весомы, да и рассказ барона Кленце вызывал уважение к его отваге и силе духа. И пока герольд возвращал барону его оружие, Вольф склонился к Торнхельму и прошептал:
– Брат мой, ты ведь не можешь отрицать очевидного – это он. Безделушки легко подделать, но воинское искусство – нельзя. Мы недалеки от войны, причем по совершенно дурацкому поводу.
– Ты прав, – ответил Торнхельм, не сводя взгляда с поля. – И мы с тобой еще обсудим это, но не теперь – здесь слишком много глаз и ушей.
Рана мучила его, он был бледен, на лбу выступил пот. Королеве подали платок, и она коснулась им висков мужа, чувствуя, что на нее устремлены любопытные взоры придворных. Особенно внимательно наблюдали за происходящим фрейлины королевы Маргариты, позабыв о своей обычной трескотне. Зато будет о чем посплетничать долгим вечером в каминном зале, не все же слушать куртуазную болтовню рыцарей и шепотом обсуждать сердечные склонности короля Вольфа! Прелестная королева Анастази опять в центре внимания, а возвращение мужа, могущего предъявить на нее супружеские права – это так пикантно…