ГЛАВА 17
Весь следующий день, а потом и ночь над Вальденбургом висело непрочное, настороженное безмолвие. С севера наплывали облака, затягивая небо, а в окружавших замок лесах и кроткие, и хищные звери гуляли совершено спокойно, ибо королевская охота была отменена. Слишком многое зависело сейчас от того, как быстро поправится король.
Но затишье отнюдь не означало умиротворения. Пока королевский лекарь выискивал в старинных книгах рецепты лекарственных снадобий, ломая себе голову над тем, какие из них могут пригодиться, Торнхельм непрестанно обдумывал, что же теперь следует делать.
Проще всего попытаться втихомолку расправиться с бароном Кленце, но тогда жди войны. И дело даже не в том, кто выиграет, важно, что Вольф поведет ее, движимый справедливым чувством мести за своего возлюбленного вассала слабому, коварному правителю, который к тому же не в состоянии добиться порядка в собственной семье. Злые языки скажут, что старый волк боится, как бы жена не сбежала от него к более молодому претенденту, станут задевать детей…
Будь Торнхельм по-прежнему егерем в замке Золотой Рассвет, он не боялся бы этого и поступил по своему разумению, однако от его поступков зависела не только его собственная честь, но и будущее принца Отто.
Стоит принять неверное решение, и подданные ославят его как короля, презирающего законы, и, соответственно, сами начнут бесстыдно их попирать. Старинное уложение гласит однозначно: жена должна вернуться к тому супругу, с которым была обвенчана первой. Но ведь отказываться от супруги, уступать ее кому бы то ни было вовсе недостойно вальденбургского короля!..
Эта мысль преследовала его и наяву, и в забытьи, в которое он временами погружался, и которое нельзя было назвать сном, ибо даже тогда он чувствовал боль.
Откровенно развлекавшийся в минуты поединка между Торнхельмом и неизвестным рыцарем Вольф, в свою очередь, прекрасно понимал, что вассалы не простят, если он отдаст барона Кленце на растерзание старому вальденбургскому волку. Бароны терпят упрямство и высокомерие, своих жен в постелях государей, стерпят даже увеличение податей – но только не беспомощность того, кто поставлен быть первым среди них и властвовать над ними.
Нежданное и чудесное возвращение барона Кленце Вольфа не обрадовало, но и не слишком огорчило. До сего дня было ясно, что, достигнув совершеннолетия и став полноправным господином своих владений, Эрих Кленце может пожелать принести вассальный оммаж отчиму; а даже если и не сделает этого, все равно будет поддерживать супруга своей матери. А вот Рихард союзником Торнхельму не станет, да и сыну не позволит. Они всегда были соперниками, и не примирятся теперь, когда один боится потерять свое счастье, а другой явился с намерением его разрушить. Возможно, войны еще удастся избежать.
Только бы барон не испортил все какой-нибудь нелепой выходкой.
…Вольф потрогал перевязку, скривился – действие болеутоляющего отвара ослабело, и сломанная ключица ощутимо напоминала о себе. Королева Маргарита быстро кивнула молодой фрейлине, шепотом велела позвать лекаря, но Вольф только отмахнулся. Фрейлина вопросительно взглянула на госпожу.
– Ирмалинда, оставь нас. Я позову, если понадобишься, – сказала королева, и, едва супруги остались наедине, подошла к мужу, обвила руками его все еще по-молодому гибкий стан, прижалась виском к спине, у самых лопаток – Маргарита была невелика ростом и выше просто не дотягивалась. – Вольф, возлюбленный мой, что тебя так тревожит?
– Один старый, упрямый… – Вольф осекся, поняв, что хотел сказать «рогоносец», и замолчал, ибо, конечно, дело было вовсе не в Торнхельме. Взял жену за руку, несколько раз поцеловал, но Маргарита поняла, что мыслями ее супруг очень далеко.
Он молчал и потом, лежа на широком ложе, закрыв глаза, в то время как из-за двери доносились смешки и шушуканье придворных дам, которые расшнуровывали туго затянутое платье королевы, помогали ей переменить длинную нижнюю рубашку на другую, из тонкого, полупрозрачного льна. Болтовня отвлекала, направляя мысли вовсе не в нужную сторону. Женщины неисправимы. Наряды и поклонники – это все, что их занимает…
Вольф несильно, но резко хлопнул ладонью по деревянной панели у изголовья, где затканный мелкими цветами шелковый полог ниспадал до самого пола. Голоса тотчас утихли, словно были лишь плодом воображения, а спустя еще мгновение Маргарита легла рядом, несколько раз нежно коснулась губами его плеча.