– Не гневайся, мой государь. Я прогнала их.
В течение двух дней тевольтский и вальденбургский король не вели никаких переговоров; обдумывали создавшееся положение и просчитывали возможные последствия. Затем Вольф предложил королю Торнхельму встретиться и побеседовать, если тому позволит здоровье.
Торнхельм вовсе не желал никого видеть, ему хотелось лишь покоя и теплых рук жены, гладящих голову, касающихся лица; ему нравилось, когда она трогает так, словно рисует, любовно и мечтательно. Но его ждали, да и разговор был необходим, и, с трудом поднявшись на своем ложе, он велел приглашать гостей. Герцог Хельмут Лините и Михаэль, постельничий, находились рядом на случай, если королю что-нибудь понадобится.
Вольф явился с более чем скромной свитой: два воина, оставшиеся за дверью королевских покоев, и Лео, как всегда чуть позади, за правым плечом. В своем темном одеянии менестрель казался лишь еще одной из теней, наполнявших слабо освещенные покои.
Торнхельм вытерпел обязательные для подобного визита церемонии, вежливые расспросы о самочувствии и пожелания скорейшего выздоровления. Слуги подали подогретое вино с пряностями и, повинуясь знаку герцога, удалились. Лео Вагнер стоял у дверей, слушал молча, опустив взгляд, как и полагается простолюдину в присутствии особ королевской крови, а Хельмут Лините сторожко посматривал на него – уж не держит ли менестрель за спиной нож, как держал, разговаривая с бароном Кленце?
– Мне нужен мир, – тихо произнес Вольф. – Знаю, у тебя нет причин щадить Рихарда Кленце. Вы с самого начала невзлюбили друг друга… Не мне судить о причинах этой вражды. Но он мой вассал, и, если ты убьешь его, Торнхельм, я буду вынужден начать войну. Если же он убьет тебя, ее начнут герцоги, твои братья, и твой сын. Но повторяю – я этого не хочу.
– Ты даже в юности был весьма рассудителен, мой возлюбленный брат… Что ж, со своей стороны могу честно сказать, что не желаю спорить с тобой из-за земельных угодий и замка … Это наследство моего пасынка, и я никогда не ставил под сомнение его права. Меня не интересует тот клочок земли в твоем королевстве, что зовется его вотчиной.
Торнхельм заметил, как легкая тень зависти промелькнула на лице Вольфа. Вальденбургским королям принадлежали весьма обширные земельные владения; немногие правители могли похвастаться подобным богатством и с такой легкостью отвергнуть перспективу присоединить к своему королевству еще хотя бы клочок земли.
Несмотря на постоянную, раздиравшую грудь и бок боль, Торнхельму даже захотелось улыбнуться.
– Лекарь посоветовал мне чаще бывать на свежем воздухе, – произнес он, глядя Вольфу в глаза. – Возможно, ты согласишься сопровождать меня на прогулке, дорогой брат? Там мы могли бы не торопясь обсудить то, что нас обоих так беспокоит.
…Поднимаясь на крепостную стену, оба молчали. Их сопровождали все те же – герцог Лините, Михаэль, Лео и Гетц фон Реель. Горизонт был пустынен, между каменными зубцами извивался и пел ветер.
– Быть может, мы отпустим наших людей? – остановившись на верхней ступеньке, предложил Вольф.
Вальденбургский король молча кивнул, и Хельмут Лините тотчас же распорядился убрать воинов со стены. Затем Торнхельм с Вольфом не спеша прошли от одной угловой башни до другой, разговаривая вполголоса, желая убедиться, что никто из свиты не может стать – вольно или невольно – свидетелем их беседы; повернули обратно и остановились посередине. Здесь вид был особенно хорош: лесные дебри расступались, и меж них стелилось поле. Ветер играл травами, лезвием восточной сабли отблескивала река, а за нею опять тянулись бескрайние равнины. Да, много земель у короля Торнхельма, много земель и вдоволь золота…
Где-то там, далеко, на взморье, высился замок князя Таннервельде; там короля Вольфа и королеву Маргариту ждали дочери и совсем еще маленький сын.
Вольф полной грудью вдохнул свежий воздух, такой сладкий после духоты каминного зала, и посмотрел на Торнхельма. Владыка Вальденбурга оперся ладонью на каменный парапет, потом прислонился к стене плечом, как будто у него не было сил стоять выпрямившись.