– Ее казнили, о великий король. Колесовали… если память еще верна мне.
– Именно так! – Торнхельм широко улыбнулся. – Ибо король устал терпеть ее распутство и слушать ропот вассалов, недовольных нравами в семействе сюзерена.
– Понимаю, – медленно произнес Лео. – Супруга государя должна быть избавлена от злоумного слова, даже от тени недостойных подозрений. Я пытался сказать твоему кузену…
– Любовнику же ее, менее удачливому, чем остальные, выпустил кишки королевский палач. Да сделал это так мастерски, что несчастный юнец еще долго был в сознании и видел, как на добычу слетается воронье.
За приоткрытой дверью показалась тень, промелькнул чей-то силуэт. Лео не успел разглядеть ни осанки, ни цвета одежд, но пожелал, неистово и безрассудно, как желают только влюбленные, чтобы это была королева.
– Что ж, государь, ее супруг был в своем праве… Кто посмеет осуждать его?
Торнхельм слушал, опустив взгляд; ночь все еще была сильна, свет факела постепенно тускнел, и на лицо короля, подчеркивая грубость черт, ложились зловещие, резкие тени.
ГЛАВА 19
– Торнхельм, возлюбленный мой, ты еще слишком слаб. Неужели твое присутствие было действительно столь необходимо? И ты опять не следуешь указаниям лекаря… Разве теперь война и нам грозит нападение?
Анастази поднялась со скамьи, ласково улыбнулась и приглашающе протянула руки навстречу супругу, но он лишь окинул ее мрачным, отрешенным взглядом. Кажется, ее приветливость вызывала в нем отвращение.
Королева смутилась и встревожилась. Не пытаясь более заговорить, следила, как он мечется из угла в угол раненым зверем, и в глазах его такая злоба и ненависть, каких она не видела уже давно.
Альма по совету лекаря делала для короля травяной отвар – из каминного зала слышался плеск, с каким вода бьется о дно глиняной мисы; потом в камине затрещал огонь, с жадностью набрасываясь на сухое полено.
– Что все-таки с тобой, мой возлюбленный супруг? – наконец не выдержала напряженного молчания королева. – Чем герцог умудрился так прогневить тебя?
Торнхельм вдруг шагнул к ней, схватил за плечи.
– Дерзость или глупость дают тебе силы спрашивать об этом?
– О, так дело во мне?.. – вовремя спохватившись, что сейчас не время проявлять строптивость, Анастази продолжила примирительным тоном. – Какое отношение имеет ко мне ссора герцога с кем бы то ни было?
– Ты, точно ларец без замка, готова раскрыться всякому, кто берет тебя в руки, и я устал на это смотреть! Когда ты была юна, это можно было простить, счесть милым и забавным, но теперь… Твое поведение двусмысленно и смущает умы. Ты позволяешь себе вольности в беседах с Лео Вагнером… И, я знаю, обрадовалась возвращению Рихарда Кленце! Наверное, тебе приятны воспоминания о дивном браке, который вы заключили вопреки воле родственников и не дожидаясь отеческого благословения!
– Отчего ты так груб со мной, мой повелитель? Зачем оскорбляешь недостойными предположениями?.. Какой смысл вспоминать о том, что давно стало прошлым и вернуться не может?
Торнхельм заставил ее подняться, притянул к себе. Держал, вглядываясь в глаза, и не смевшая опустить голову Анастази видела в его взгляде ревность, недоверие и мучительные сомнения. Он был опасен, как раненый зверь, жаждущий отомстить охотнику, пусть и ценой собственной жизни. Большинству лесных тварей присуща жажда бегства, но медведь или вепрь предпочитают сражаться до последнего, и лишь очень опытный охотник рискнет вступить с ними в единоборство.
Она дрожала от страха, но, чем дольше смотрела в лицо супруга – плотно сжатые губы, широкая, медвежья переносица, морщины в уголках глаз, – тем яснее понимала, что, будь ему что-нибудь доподлинно известно, они разговаривали бы не в опочивальне, а в сырых подвалах Красной башни, и там ее быстро заставили бы признаться. Но им движет чутье да предположения, смутные, словно тени в предрассветном лесном сумраке. А ее, что и говорить, отнюдь не безупречное прошлое – словно масло в огонь. Любой клеветник при желании сплетет небылицу на основании слухов, нелепых догадок, невпопад брошенных слов…
Анастази поморщилась от боли – слишком уж крепко он сжал ее руки, – и сказала негромко, не желая привлекать внимания служанки: