– Торнхельм, у тебя кровь, – прошептала она, холодея от ужаса и жалости к нему, глядя на перевязку, на которой расплывались, становясь все ярче, алые пятна. – Зачем же ты так… Тебе нужен лекарь.
– Никто мне не нужен! – упрямо сказал он, но Анастази, оттолкнув его, вскочила с постели и позвала Альму. Та бросилась за лекарем, и через несколько минут они вместе вернулись в опочивальню. Торнхельм сидел, опустив голову, прижимая руку к груди, и вся повязка спереди была багряно-красной.
– Безумец, – прошептала Анастази.
Лекарь тем временем разматывал перевязку, Альма принесла теплой воды, в которую он бросил сухие травы.
Королева стояла у двери, наблюдая за тем, как лекарь внимательно осматривает рану, ощупывает плечо, но потом, повинуясь раздраженному жесту супруга, вышла. Села у огня в каминном зале, спрятала ступни в медвежью полость. Почувствовала, что вновь дрожит – то ли от холода, то ли от напряжения; придвинулась ближе к камину.
Предстоящее вынужденное путешествие никак не могло обрадовать ее, и, поднеся руки ближе к огню, она застыла неподвижно, глядя перед собой, ибо слишком ярко представилась ей пустынная дорога, ведущая в горы. И серые камни, и серое небо над равниной, и скучные, одинаковые дни вдали от двора, его суеты и праздников… вдали от Лео, наконец, потому что можно не сомневаться – там она его не увидит.
В предгорьях Анастази побывала всего лишь раз – во время долгого свадебного путешествия, когда король вместе с супругой объезжал свои владения. Там плохо росли деревья и злаки, а чахлые кустики вереска изо всех сил цеплялись за камни, дабы не быть унесенными в пустые поля.
Она не любила тех мест, мрачных, угрюмых и почти безлюдных – даже не из-за их отдаленности, а из-за вечного ветра, холода и какой-то враждебности ко всему яркому и веселому, что приносило наслаждение. В их суровости не было ни достоинства, ни красоты, только безнадежность, и это более всего ее угнетало.
Покинув Вальденбург, она потеряет и влияние, и уважение собственных придворных – а ее отсутствие, можно не сомневаться, продлится долго. Если же Торнхельм – неважно, как, – найдет подтверждение ее измены, то при дворе ей появиться не позволят, и это наверняка будет самое меньшее из наказаний, которое король приготовит для своей неверной супруги.
Она не заметила, как лекарь вышел из опочивальни, и потому вздрогнула, обернувшись и увидев его стоящим у притворенной двери.
– Что скажешь, Биреке? Скоро ли выздоровеет мой супруг?
– Нехорошо, что рана открылась… Однако не стоит впадать в уныние, моя королева. Его величеству необходимы покой и сон. Я дал ему обезболивающий отвар и вновь сшил края раны.
– Ты так спокойно говоришь об этом!.. Хорошо, – Анастази продолжила, слегка понизив голос. – Скажи, ты убежден, что обошлось без яда? Я слышала, что убийцы мажут клинок зельем, чтобы отрава могла проникнуть в рану и… Впрочем, что я говорю! – она приложила ладонь ко лбу. – Он не опустился бы до такого бесчестья, тем более на поединке… Это удел убийц да разбойников…
Лекарь лишь покачал головой.
– Я не обнаружил никаких следов яда. Но прошу учесть, что возможности мои невелики, истину же ведает один лишь Бог…
– Я молюсь, чтобы он даровал королю выздоровление и долгие лета.
– Нет лихорадки, и это главное, моя госпожа, – наставнически добавил лекарь, явно ощущая свое превосходство по сравнению с Анастази, не сведущей в таких премудростях. – Можно надеяться, что рана чистая. Полагаю, даже самые известные лекари, такие как Гален и Альбукасис, не нашли бы в моих действиях изъяна. В их трактатах, списки с которых мне посчастливилось найти в книгохранилище…
Королева с некоторым нетерпением прервала его:
– Что ж, благодарю тебя за расторопность и усердие. Ты будешь щедро вознагражден. Теперь ступай. Удо, проводи господина Биреке.
Лекарь и паж поклонились королеве и покинули каминный зал. Выходя, Удо плотно затворил за собой дверь.
Анастази поднялась, осторожно подошла к двери в опочивальню. Альма сидела подле ложа короля. Масляная лампа на столе едва светила.
– Иди, я побуду с ним…
– Лекарь велел не беспокоить государя, если тому удастся уснуть. Но, думаю, это распоряжение касается только нас, слуг…