Все в мире жило и двигалось по заведенному обычаю, точь-в-точь как на страницах иллюминированных часословов; и так должно быть и будет от века. Анастази же чувствовала себя нарушительницей порядка, и при мысли об этом ее охватывал зябкий холод.
Она быстро взглянула на Лео. Гордо выпрямившись, по привычке держа поводья одной рукой, менестрель осматривал окрестности цепким, насмешливым взглядом. Круглая серебряная фибула с узором из дубовых листьев мягко поблескивала на его правом плече; теплый ветер ласково трепал густые светлые кудри, отросшие почти до плеч.
Нет, ничего подобного он, конечно, ощущать не мог. Слишком упрям, слишком доволен собой. Да и впервой ли ему соблазнять замужнюю женщину?
От Хагельсдорфа отправили Энно вперед, предупредить барона фон Зюдова о прибытии дочери; сами же ехали неторопливо, и долгий летний день уже уступал вечеру, когда лес поредел и показалась главная башня замка Золотой Рассвет.
Возведенный на совсем небольшом естественном возвышении, замок, тем не менее, представлял собой мощную твердыню. Круглые башни выступали вперед, бросая на стены и луг глубокую тень. Расстояние от стен до первых деревьев равнялось двум перестрелам – остальной лес давно вырубили, выкорчевали пни, а теперь постоянно скашивали траву, чтобы никакой враг не смог подобраться к крепости незамеченным.
Подобная предусмотрительность пришлась по душе менестрелю, хотя он знал, что в этих землях давно не случалось усобиц.
Над воротами виднелся герб рода фон Зюдов; деревянный мост был опущен. Ров наполняла зеленоватая вода, а в ней отражались стены и змеились водоросли; проезжая над ними, Лео невольно вспомнил легенду – будто там, за толщей вод и преградами зеркал, существует мир, устроенный сходно, и там так же есть короли и купцы, замки, города и дремучие леса.
Внутренний двор замка оказался невелик, особенно в сравнении с вальденбургским. Серые стены, взметнувшиеся ввысь на трижды десять локтей, замыкали пространство с трех сторон, поблескивали желтоватыми кругляшами «лесного стекла» в окнах трапезного зала и хозяйской спальни. Справа сверкала драгоценным витражом замковая капелла. Слева – мощеная площадь и хозяйственные постройки; сюда же выходила дверь кухни. Двойные дубовые двери распахнуты, по левую руку от них крытая лестница ведет к дверям покоев на втором этаже. Под лестницей – дверь в винный погреб…
Анастази ехала первой, Лео и остальные, соблюдая установленный порядок, держались позади. Барон Эрих фон Зюдов, стоявший посреди двора, улыбаясь, поклонился королеве, взял под уздцы ее белую лошадь.
Спешившись, Лео помог королеве сойти с седла – подставил сплетенные в замок ладони под алый башмачок, как то делали пажи.
Стоя рядом с отцом, кивая головой в ответ на поклоны, Анастази оглядывала собравшихся людей. Чуть поодаль, готовый исполнить любое указание, замер Флориан Греттер, юный оруженосец ее отца, сын одного из баронских ленников. Неподалеку – сам Греттер-старший, а рядом с ним Альдо Хилькен, распорядитель. А вот, возле распахнутых дубовых дверей – замковый капеллан, отец Кристиан из Мильдо, очень высокий, худой точно цапля; и уже совершенно седой – Боже, как быстро текут годы!
Капеллана Анастази помнила с тех пор, как помнила себя: он поселился в Золотом Рассвете задолго до ее рождения, еще когда был жив дед, Юрген фон Зюдов, – и улыбнулась ему, как могла бы улыбнуться брату отца.
Много было и незнакомых лиц – за те годы, что она прожила сначала в Вигентау, а потом в Вальденбурге, здесь выросли дети; а воины, которые тогда были молодыми мужчинами, постарели...
– Отчего ты сочла возможным предупредить о своем приезде, только прибыв в Хагельсдорф?.. Хорошо ли так таиться от своего старого отца?
В карих глазах барона Анастази видела радость – но и беспокойство. Эрих фон Зюдов пережил немало суровых зим и видел достаточно, чтобы понимать, что неожиданное появление в Золотом Рассвете вальденбургской королевы может обернуться чем угодно – уплатой выкупа, кровной местью, войной...