– Дорогой отец, я прибыла в Золотой Рассвет как твоя дочь, а не как вальденбургская королева, – улыбаясь в ответ, сказала она. – Некоторое время назад я отправилась в паломничество, и решила, что непременно навещу тебя. Умоляю, прости своей любящей дочери эту маленькую вольность…
С этими словами она порывисто обняла отца, расцеловала в обе щеки. За год, что они не виделись, он, кажется, совсем не изменился – такой же сухощавый, стройный, легкий, словно время совсем не имеет над ним власти. А ведь они с Торнхельмом ровесники…
Барон отвечал ей такими же нежными поцелуями, смеясь, что она того и гляди собьет его с ног – Анастази и вправду была выше него ростом; потом, отстранясь, привычным движением пригладил волосы на тронутом паутиной седины виске.
– Отложим разговоры на вечер, милая дочь. Сейчас тебе необходимо отдохнуть после долгой дороги.
В замковой купальне уже все было готово для омовения, и королева позволила себе отдых; долго нежилась в теплой воде, благоухавшей чабрецом. Закат багрово отблескивал в стеклах маленького оконца высоко над головой. Анастази собирала воду в пригоршни и смотрела, как та утекает сквозь пальцы.
Альма, также успевшая умыться и переодеться, принесла чистую нижнюю рубашку и чулки. Довольная тем, что они с госпожой наконец-то под защитой надежных замковых стен, она восхищалась устройством и изящным убранством замка, в то время как другая служанка, совсем молоденькая, по имени Венке, которую Анастази прежде не видела, расчесывала королеве волосы, аккуратно вплетала в них серебряные и золотые нити.
Анастази слушала с легкой улыбкой, ибо такая пустая болтовня успокаивала ее. К тому же чем еще развлечь себя, пока служанки подшивают подол и затягивают шнуровку платья, по очереди вынимают из ларца и подают драгоценности?..
Тем временем за окном совсем стемнело; явился Флориан со светильником в руках, готовый проводить королеву в трапезный зал.
– Что ж, пора, – Анастази поднялась с кресла, еще раз мельком глянула на себя в поднесенное служанкой бронзовое зеркало. – Зачем отец прислал тебя, милый юноша? Я не забыла ни одного поворота, ни одной комнаты в этом замке…
В камине трапезного зала пылал огонь, горели свечи в высоких кованых подсвечниках. Слуги ловко управлялись с посудой, приносили воду и полотенца; подавали салат и зелень, капусту и яблоки, рыбный пирог и маленькие пироги с айвой, красный бульон, а затем на большом блюде внесли разрезанное на крупные куски мясо вепря, убитого бароном нынче утром на охоте, и теперь приготовленного с орехами и пряностями. В кубках багряно поблескивало пряное, тягучее рейнское. Возле стола сновали собаки, протискивались мимо ног, высматривая съедобные куски на полу.
– Так что же все-таки заставило тебя, любезная дочь, пуститься в путь без приличествующей свиты, пажей и фрейлин? Разве такая скудость к лицу вальденбургской королеве?..
Эрих фон Зюдов говорил с улыбкой, словно шутя. Лео Вагнеру как раз понадобилось отлучиться, и барон счел это удобным поводом для начала разговора.
– По пути сюда я останавливалась в Версенском аббатстве, а потом провела некоторое время в Тергау. Намерена также посетить Иденвальд. Досточтимый отец, хоть я и королева, но искренне считаю, что присутствие большой свиты в паломничестве никоим образом не будет свидетельством скромности и смирения…
Отец Кристиан при этих словах несколько раз кивнул.
– Дочь моя, – перебил ее барон. – Скажи мне, что думает обо всем этом твой супруг?..
– О, полагаю… – Анастази оглянулась; Лео все не возвращался. – Говоря по сердцу, отец, я приняла решение поспешно, не советуясь с супругом. Сомневаюсь, что его величество доволен моим отъездом.
– Именно поэтому тебя сопровождают тевольтские ратники?
– Накануне у нас с супругом произошла небольшая размолвка – о, сущая нелепость, поверь мне! Но я испытала досаду и стыд; полагаю, что и он тоже. Дабы не гневить его, я приняла решение оставить Вальденбург… хотя бы на некоторое время.
– Я правильно понимаю, это связано с ним? – барон едва заметно кивнул в сторону выхода из зала. – Во что он тебя втянул, моя бедная неразумная дочь?
– Поверь мне, отец, я приняла решение, наилучшее из возможных. Знай твердо – я не плету интриг против своего супруга и избегаю всего, что может причинить ему хоть малейший вред...