По дороге сюда они смеялись и пели. Наконец остановились у ручья, спешились, и Лео небрежно швырнул плащ на траву, поманил Анастази к себе.
Она шептала что-то об неуместности и излишествах, прикрывая ладонями плечи и грудь, словно стыдилась своей наготы – он осторожно отвел ее руки и нежно их поцеловал.
– Ты сама не знаешь, как хороша, Ази… Иди ко мне.
Они наслаждались одиночеством и простором, и тем, что могут радовать друг друга, обнажаясь без стыда, сплетая тела. Это было необыкновенным счастьем – как и лежать после вот так, обнявшись, ни о чем не говоря. Но, вспоминая это, Анастази чуть не расплакалась, ибо ее потребность опять и опять отдаваться ему, ощущать себя в его власти была так сильна, что требовала новых ласканий.
Налетевший порыв ветра обсыпал их шелестящим дождем из первых желтых листьев. Они запутались в волосах менестреля, упали на расплетенные косы королевы…
Смеясь, Анастази высвободила руку, вытянула листик из светлой пряди.
– Иногда мне кажется, что все это сон, Лео. И так не хочется просыпаться, но я знаю, что нужно…
– Тогда позволь мне хотя бы разбудить тебя поцелуем, – рассмеялся он, коснулся губами губ. Снова подул ветер, на этот раз сильнее и прохладней; Лео бережно поправил платье на плечах королевы. Любовники поторопились одеться, спустились к ручью.
– Что, Лео, вестей из Тевольта по-прежнему нет? – спросила Анастази, глядя на то, как вода закручивается и плещет, обнимая запястье.
– Нет, моя госпожа. И из Вальденбурга тоже, верно?
Анастази покачала головой.
– Ничего. Жаль только, не знаю, считать это хорошим знаком или дурным…
Менестрель обернулся к ней. Она же пожала плечами, словно хотела ясней выразить неопределенность, о которой говорила, сорвала желтый цветок камнеломки, поднесла к губам.
– Ветер меняется… Не пора ли нам возвращаться обратно?
– Меня не ждут в замке Золотой Рассвет, – улыбнулся Лео, садясь рядом с ней и также опуская руку в прохладную воду. – Если б не слово короля, твой отец и вовсе выставил бы меня вон…
– А ты действительно исполняешь сейчас поручение Вольфа?
– Я давно уже не исполняю ничьих поручений, кроме твоих, Ази.
– Ведь тебе мало поместья в Соловьином лесу. И как быть с титулом, который ты так хочешь получить? Тебе больше не нужно это, Лео?
– Нужно, – ответил он и отвернулся. – Я слышал, некоторые короли вознаграждают своих слуг за верную службу… Даже простолюдинов.
Анастази поморщилась.
– Ты все еще думаешь, он даст тебе то, что обещал дать Густав?..
Менестрель неопределенно пожал плечами, и Анастази поняла, что он не хочет продолжать этот разговор. Впрочем, ей и самой не хотелось говорить ни о Вольфе, ни о замках и титулах.
Она поднялась, развела в стороны руки, запрокинула лицо к небу. Мелькнула белая тесьма шнуровки, резче и округлей обозначились груди под алым полотном платья...
Лео, вновь залюбовавшийся ею, придвинулся ближе, скользнул рукой под подол платья, вверх к подвязкам чулков.
– Погоди! Слышишь? Кто-то едет…
Менестрель, отдернувшись, подобравшись, как кот перед прыжком, снял с перевязи нож. Анастази поспешно набросила на волосы накидку.
Это оказался Флориан. Он придержал небольшого крепкого конька, соскочил в высокую траву; стряхнул ему одному заметные пылинки с нарядной туники.
– Госпожа, ваш отец… барон фон Зюдов просил передать, что с нетерпением ждет вашего возвращения.
– Давно ли ищешь нас?
– Я выехал тотчас после мессы, было уже за полдень. Спросил в деревне, а потом свернул к мельнице – там мне сказали, что видели вас направляющимися к мосту...
Анастази взглянула на Лео. Вот видишь, мы и здесь не остались незамеченными, говорил ее взгляд, и щеки слегка порозовели.
– Ваш отец весьма желает с вами говорить… – повторил Флориан, старательно отводя глаза, словно созерцал что-то недозволенное.
– Спасибо, милый юноша, – улыбнулась Анастази. – Я хвалю твое усердие. Непременно скажу барону, что он сделал правильный выбор, определив тебя своим оруженосцем.
– Мне обождать вас? Я могу сопроводить…