Юноша, приложив руку к сердцу, попросил разрешения удалиться. Анастази с улыбкой склонила голову.
– Его величество услышал вас; вам же следует исполнять то, что он сказал... А теперь оставьте нас наедине.
…– А ты дурачок, – прошептал Лео, едва они с пажом ступили за порог. – Что тебе до какой-то девицы, служанкиной дочки? Она от тебя не уйдет. Мог бы попросить королеву, чтобы перед боем она сама закрепила ленту на твоих доспехах... – Лео удержал юношу, резко повернувшегося с явным намерением вернуться в зал. – Потом, потом, Удо! Держись достойно. Лучше иди к Альме, пусть и правда покажет тебе, как это делается – на всякий случай...
Едва Удо скрылся в галерее, Лео сделал несколько осторожных шагов назад, ко входу в зал.
– Когда ему исполнится восемнадцать лет, я дам ему замок и землю – в предгорьях, к востоку отсюда, и ожидаю от него верности и сердечной преданности. А с Лео пусть решает Вольф – мне до этого дела нет.
– А ведь он мог бы быть тебе полезен, Торнхельм…
– Я не знаю, чем он мог бы быть полезен нам, Ази, кроме своих песенок, – ах да, кажется, он еще довольно ловко крадет девиц! – но он не получит от меня ни монеты, ни иной благодарности, какие бы ценные сведения ни принес. Предательство всегда дурно пахнет… И закончим на этом. С каких пор тебя интересуют государственные вопросы?
– Ни с каких, – зло сказала Анастази. – И тебя это, кажется, вполне устраивает, не так ли?..
Повисла пауза, и Лео ощутил неприятный холодок в груди, словно Анастази сейчас угрожала какая-то опасность, от которой ее необходимо защитить; и нужно броситься туда, заслонить от удара – но ему ли, выскочке, тягаться с королем?
Торнхельм вдруг рассмеялся:
– Надо же, а я-то думал, что та девчонка уже окончательно превратилась в важную даму и королеву! Ази-Ази…
Послышался шорох одежды, потом негромкий, насмешливо-ласковый возглас Анастази – и Лео усмехнулся, досадуя на свое мягкосердечие.
Что ж, охота так охота, о великий король.
…Прочный замковый мост, казалось, сотрясался от слитного топота десятков копыт. Ворота Вальденбурга были распахнуты настежь, и разноголосое пение рогов разносилось далеко по лесам и равнинам. Король и королева отправлялись на охоту – а с ними свита, сокольничие, егеря, псари и шкодливые мальчишки-пажи…
Анастази, в небрежно наброшенном на плечи алом плаще, расшитом серебром и золотом, ехала впереди всех, рядом с мужем, на прекрасной тонконогой белой лошади, держа на руке сокола. Своего любимца она не доверяла почти никому, и бесстрашно заключала самые смелые пари, ибо знала, что маленький свирепый Фалькао ее не подведет.
– У меня три сокола – выбирай любого, – король обратился к Лео, по привычке держащемуся среди молодых рыцарей. – Не сомневаюсь, ты прекрасно знаешь, как с ними управляться.
Барон Хаккен ехал по левую руку от королевы; Анастази то и дело смеялась его шуткам, и Лео, которого жгли одновременно ревность и жажда обладания, стоило некоторых усилий отвести от нее взгляд.
– Мое происхождение не позволяло мне предаваться столь благородным увеселениям, о великий король, – менестрель, по обычаю, приложил руку к груди и чуть склонил голову. – Я неловок и не имею сноровки, а дурное обращение с чудесными птицами не вызовет у сведущих людей никаких иных чувств, кроме горечи и недовольства…
Торнхельм со смехом прервал его:
– Полно, полно, Лео! Негоже лгать королю. Вряд ли человек вроде тебя, обладающий столь, кхм… разносторонними талантами, ни разу не пробовал себя в таком деле. Твой государь весьма благоволит тебе – так не говори же, что он никогда не позволял разделить с ним радость охоты… Пожалуй, этот будет как раз для тебя – испытай же свою удачу! Молодому ловцу – и охотник под стать!
Говоря так, он жестом подозвал одного из сокольничих. Тот приблизился, держа маленького желтовато-пестрого сокола, который беспокойно передергивал плечами, словно ему не терпелось взмыть в небо.
– Раньше я имел дело только с беркутами, мой король, – Лео с поклоном принял на перчатку захлопавшую крыльями птицу. Сокол вертел головой в клобучке, переминался, привыкая к незнакомой руке. – Они не так изящны, как эта прекрасная птица, не так стремительны, как ястребы и кречеты. Но зато с ними можно затравить даже волка.