– Они встретились снова? Или колдовской морок и бесцельные мечтания завели его в глушь, где он и сгинул?..
– Это неизвестно никому, а я обещал не прибавлять к этой истории ни слова вымысла. Мне хочется верить, что он нашел ее, о великий король, – Лео на мгновение отвел глаза в сторону. – Очень хочется, потому что я сам влюблен... Но, разумеется, твоя мудрость позволяет тебе видеть куда дальше, чем мне мое воображение.
Он встал и почтительно поклонился.
– Торнхельм, – ласково сказала Анастази. – Думаю, любой в этом зале согласится с тем, что влюбленные должны соединяться.
Кристоф Хаккен, опершись на подлокотник кресла, задумчиво смотрел перед собой, и лицо его было отрешенно-печальным, словно песня пробудила в нем какие-то далекие, горькие воспоминания.
Воспользовавшись паузой, Элке поднесла королеве зеркальце; Торнхельм же вновь залюбовался девушкой.
Она никогда не угодничает, подумалось ему, хоть и ведет себя почтительно, как подобает прислуге. И у нее удивительные, хрустально-ясные голубые глаза – у низких людей никогда не бывает таких глаз, даже если судьба и подарила им обольстительную прелесть. Как хорошо, что судьбе угодна и такая красота, способная согревать и радовать… а может, это все лезет в голову оттого, что он устал, и ему самому сейчас хочется покоя и тепла?..
Нет, Анастази по-прежнему любима и желанна, ни за какие сокровища Леванта он не хотел бы оставить ее, но как же глубока пропасть между ним и этой прекрасной, непоследовательной, страстной женщиной, так спокойно склонившей голову к его плечу!
Негоже было думать такое; Анастази права, ему не следует пить так много, тем более накануне турнира.
Он взял ее руку, нежно погладил, поцеловал.
– Любовь моя, не следует ли нам оставить наших гостей? Разумно было бы хорошо отдохнуть…
– Твои слова хороши, – ответила она, не глядя на него. – Я уже предупредила Фогеля. После того, как пробьет колокол тушения огней, музыканты умолкнут, и слуги начнут убирать со столов. Тебе и вправду нужен отдых, возлюбленный мой…
…Ночью, проходя по темному коридору мимо комнаты менестреля, Элке увидела свет, пробивающийся сквозь узкую щель неплотно прикрытой двери. Но, прежде чем, повинуясь внезапному порыву, успела постучать и поинтересоваться, не нужно ли что-нибудь господину, дверь отворилась, и менестрель вышел ей навстречу сам. Элке поняла, что он кого-то, наверное, ждал – на мгновение на его лице отразилось непонимание, но он быстро овладел собой.
– Зачем ты здесь?
– Господин, в мои обязанности входит гасить светильники в зале и на лестнице, – девушка поклонилась. – Я обыкновенно бодрствую допоздна. Но ведь завтра начало турнира. Отчего вы не спите в этот час? Может быть, вам принести вина? Или теплой воды?
Он быстро взглянул поверх ее головы, туда, где терялись во тьме очертания сводчатых арок коридора. Было пусто и тихо, и лишь легкое, прохладное касание сквозняка заставило на мгновение задрожать огонек лучины в руке девушки.
Поверит ли Анастази, если сказать ей, что великий король Торнхельм разглядывает эту девчонку точно золотых дел мастер – жемчужину, совершенную формой и цветом? Или отмахнется, мол, для менестреля соврать – что кубок вина выпить…
– Твои хозяева очень гостеприимны. Но сейчас мне ничего не нужно.
– Мой господин и моя королева любят и ценят своих гостей, – Элке снова поклонилась. Лео, прислонившись плечом к дверному косяку, с легкой усмешкой смотрел на нее. – Если вам что-нибудь понадобится, я всегда рада услужить.
Лео прекрасно знал, как они рассуждают – господин молод, недурен собой и не беден, может, окажется еще и щедрым. Хорошая служанка у разумных хозяев готова выполнить все, что ей прикажут, и, конечно, девица охотно согреет его постель – стоит ему лишь выразить свое желание. Так думают большинство из них, такова мать его третьего сына… Кажется, она Харальдом его назвала, с неудовольствием вспомнил Лео; зачем такое гордое, неподходящее положению имя, что за причуды у простой вышивальщицы, пусть даже ее госпожа и сама королева Маргарита?
Менестрель рассматривал девушку внимательно, неторопливо – поистине, она была прелестна, и на нее стоило смотреть именно так. К тому же у него было условлено свидание с Анастази, но королева задерживалась, а выпитое за трапезой вино будило нескромные желания.