– Что ж, любезный менестрель, придется признать, что даже короли не лишены слабостей, и самый упрямый осел в сравнении с каждым из них – кроткий ягненок...
– Ты говоришь ужасные вещи, моя госпожа, – Лео приложил кончики пальцев к губам, потом указал на дверь. – Я не должен слушать. И тебе…
– Правда горька, но целебна, как отвар полыни. Прошу – не принимай все это к сердцу, Лео. Настанет время, и ты выйдешь на поле как равный среди равных. И у тебя будет свой щит, и герб на нем…
Она умолкла, ибо будущее прочно соединялось в ее думах с печалью расставания.
– К сердцу я принимаю только тебя, Ази, – он, приподнявшись на локтях, крепко поцеловал ее, склонившуюся к нему. – Какой цвет у платья, которое ты наденешь сегодня?
– Зеленый, – ответила она и улыбнулась; легко коснулась его плеч, отступила к двери. – И белая накидка.
– Зеленый, – мечтательно повторил Лео и потянулся, красиво выгнувшись всем телом.
Цвет новой любви.
ГЛАВА 15
Поднималось солнце. Туман, отступая, прятался в лощины, жался к деревьям у опушки леса. Шатры и палатки заняли все поле, до самого леса, и турнирный круг казался королеве маленьким и тесным, вроде ярмарочной площади в каком-нибудь городке. Деревянные трибуны, предназначенные для королей, их свит и благородных гостей, украшены цветными лентами и полотнищами – на алых выткан оскалившийся вальденбургский волк, на желтых – черный тевольтский орел. Всюду флаги, раскрашенные щиты, гербы – красные с белым, зеленые, синие, золоченые…
Анастази куталась в шерстяной плащ – белая, отороченная белоснежным же мехом накидка оказалась слишком легкой для такого свежего утра. Крупные прозрачные бусины, украшавшие подол зеленого платья королевы, поблескивали подобно ручью, бегущему в траве, вбирали в себя свет. Пауль то и дело накрывал их ладонью, а потом, чуть помедлив, осторожно приподнимал ее и удивленно разглядывал.
Место королевы было по правую руку от Торнхельма, а слева сидел Отто, держа на коленях шлем; принцу рано еще было выходить на поединок, но обычай предписывал ему вместе с отцом объехать турнирное поле на закате, после завершения боя.
Лео Вагнер, сложив руки за спиной, стоял справа от Анастази, чуть позади ее кресла, и на черном сюрко менестреля, надетом поверх кольчуги, отблескивал серебристым шитьем королевский герб.
Прежде чем занять место в отряде под сине-белым знаменем, Удо Лантерс стал на одно колено перед королевой и обратился к ней с просьбой оказать ему честь и закрепить на его доспехах ленту, расшитую лилиями.
Анастази услышала тихий смешок Лео; Торнхельм же сказал, с некоторым удивлением глядя на юношу:
– Как ты осмелел, Удо! Неужто щедрость королевы тому причиной?..
– Он мой самый верный рыцарь, – улыбаясь, промолвила Анастази. – И я ему не откажу.
Юноши – пажи, оруженосцы, младшие отпрыски знатных семейств, – сражались с яростью, даже чрезмерной для праздника. Зрители подбадривали их криками и боевыми кличами, топали ногами – так, что дощатые настилы трибун содрогались. Эрих Кленце, будучи не в силах усидеть на месте, сначала вскочил на ноги, а потом и вовсе подбежал к перилам помоста, и вернулся на место лишь после того, как старый Виллиберт вполголоса сделал ему весьма строгое замечание.
Сегодня барону Кленце предстояло впервые сразиться в настоящем, а не потешном бою, и его нетерпение было вполне объяснимо.
Королева наблюдала за происходящим на поле, откинувшись на спинку кресла, и Лео Вагнер время от времени, осторожно, касался кончиками пальцев рукава ее платья.
– Ого, – сказал Вольф, глядя, как Удо отшвыривает от себя противника. – Похоже, и шуты вроде Пауля приносят королевству пользу тем, что у них рождаются подобные сыновья!
– Когда придет время, я дам ему титул и земли. Такой воин мне пригодится.
– Мой старший сын, если бы ему было дозволено присутствовать на этом турнире, сражался бы не хуже, мой король, – бесстрастно произнес Лео, не глядя на Вольфа.
Тевольтский король мгновение медлил, прежде чем ответить.
– Я услышал тебя. И возьму Фридриха Вагнера в дружину, если придется принуждать Цеспель к союзу… силой. Надеюсь, он действительно достойно проявит себя, Лео.