И он зашел. Вернее, попытался зайти, но не нашел пиццерию «Каприччо» на привычном месте. Вместо нее была глухая стена. Обычная стена, даже без пустой какой-нибудь витрины. Если бы он знал, как обстоят дела на самом деле, он бы, конечно, понял, что Рита куда-то отлучилась. Но он не знал, поэтому сперва он проклял свое чертово похмелье, ром, бутылки, Толика и всю свою жизнь. Потом дошел до ближайшего плана этажа, сориентировался и убедился, что ничего не перепутал, именно в том углу заведение и должно было быть. Но от этого чары не рассеялись, пиццерия не появилась, а у Ярослава пропал последний шанс списать все происходящее на бытовые причины. На похмелье, например. Из бытовых причин осталась разве что пресловутая психиатрия (бред, галлюцинации, потеря навыка читать карты?), что нисколько не радовало. Честно говоря, в глубине души он с самого начала знал, что пришел правильно, но кто же в здравом уме в такое поверит? Вот именно — в здравом уме! Насколько здрав на самом деле его ум, вот в чем вопрос.
Первым делом решил сверить свой внутренний бред с окружающими, для чего зашел в ближайший магазин и спросил:
— Вы не подскажете, где здесь пиццерия?
Молоденький мальчик немедленно выскочил из-за прилавка и объяснил маршрут, нарисовал в воздухе, продублировал на бумажке, а частично еще и просто показал. Оказалось, что его бред совпадал с бредом Ярослава: во-первых, этот мальчик тоже считал, что пиццерия здесь есть, во-вторых, он считал, что она расположена именно там, где Ярослав ожидал ее увидеть. Это было, с одной стороны, приятно, с другой, несколько обескураживающе. Ярослав все-таки полагал, что просто рехнулся и все на свете перепутал. А вот если пиццерии действительно положено быть в том месте, где ее нет…
"Может, просто закрылись?" — сделал последнюю отчаянную попытку разум. Ага, конечно. Закрылись глухой стеной. Ярослав поблагодарил продавца, вышел из магазина и — скорее от растерянности — снова пошел к тому месту, где должен был располагаться «Каприччо». На этот раз его снова не было, зато стена больше не была глухой. В ней был лифт. И это настолько не лезло ни в какие ворота, что Ярослав немедленно нажал кнопку вызова.
Не следовало требовать от Риты слишком многого — например, постоянного пребывания в «Каприччо», к услугам Ярослава и читателей. Конечно, она пошла обедать. Она и так продержалась уже — сколько дней? Пять? Шесть? Она не помнила. Считать дни и вспоминать события было слишком сложно, поскольку это никак не было связано с вопросом пропитания. Сколько можно голодать?
Если честно, Рите было обидно. Мужчина принес ей белые цветы — и… ничего не произошло. Ничегошеньки. Букет стоял себе за стойкой, скрытый от посторонних глаз, сиял белизной и был до боли обыкновенным букетом. Мужчина тоже притворялся обыкновенным и ничего, совершенно ничего не делал для того, чтобы ее освободить. Рита не знала, правда, что для этого требовалось. Она всегда раньше думала: вот принесет ей кто-нибудь предсказанный букет — и все сразу наладится само. В ту же секунду спадут оковы, и она станет свободной. Но в тот момент, когда она увидела букет в руке Ярослава, она осознала: «сразу и само» не получится. Цветы — это только первый шаг. То ли обещание, то ли просто шанс, которым еще надо как-то воспользоваться. Она все равно не могла просто взять и уйти из «Магии». Нужно было что-то еще. А Ярослав ходил, пялился на нее, разговаривал бессмысленные разговоры и ничего не делал!
До вчерашнего дня она почти не сердилась на него за это: он ведь просто человек. Он, наверное, сам не знает, что от него требуется. Может быть, он даже до сих пор не осознал, что он сделал этим букетом! Пусть даже Он называл Ярослава своим другом, его человеческая природа была слишком очевидна. Но вчера, когда его толстый друг рассказывал о нем, Рита поняла: никакой он не человек. Он еще много лет назад знал тайные ходы «Волшебного», он был здесь своим еще в то время. Значит, он давно уже не человек. Значит, он просто издевается над ней. Принес букет и смотрит, как она дергается, пытаясь завоевать его расположение и при этом не очаровать насмерть. Это было так обидно, что она бы снова ударила по нему всем, чем было, как тогда, в коридоре. Вот только у нее почти ничего уже не было.
И она, конечно, нашла способ это исправить: как обычно, способ сам зашел к ней пообедать — и задержался.
Глава 9. Восьмой этаж
Лифт приехал, что само по себе было… странно? Невероятно? С другой стороны, если лифт здесь есть, то почему бы ему не приехать? Двери открылись, Ярослав зашел внутрь и озадаченно уставился на панель с кнопками. Этажей было десять: от минус второго до восьмого. Ну, минус второй, допустим, — это нормально, торговый центр и в самом деле уходил под землю на два этажа, там располагалась парковка, большой магазин с товарами для дома и, кажется, что-то еще, он не помнил точно. Но вверх-то этажей было всего три. Не четыре, не пять и уж тем более не восемь. И как это понимать, вообще? Розыгрыш? Галлюцинация? Может, все-таки выйти из лифта — и в психдиспансер, а?