— Здесь. Но поскольку собираюсь спуститься на нижние этажи, не знаю, насколько буду доступен.
— На нижние этажи? На черта?!
— План составить. Хотя бы приблизительный. Или хотя бы этажи сосчитать.
— Ну ты даешь, — ухмыльнулся Адам. Потом вдруг посерьезнел. — Знал бы ты, как я тебе завидую.
— Чему? — слегка обалдел Ярослав.
— Тому. Чудесам, которые с тобой происходят и будут происходить.
— Это говорит человек, который в этом шапито эйчаром работает?
— Да какая разница, кем я здесь работаю, — отмахнулся Адам. — Важно, что я здесь работаю, спокойно и размеренно, год за годом. Принимаю людей, эти люди отращивают крылья и сваливают к ангелам на стажировку; обретают новые сердца взамен разбитых, трансформируются в сновидения, джиннов и драконов, да что угодно с ними может твориться. И вокруг тебя, я чую, скоро такое закрутится — только успевай уворачиваться! А я… что я. Я работаю эйчаром. И даже знаю, почему.
— Почему? — заинтересовался Ярослав.
— Потому что. Почти все, кого я сюда приглашал, шли сюда за интересом. Шли к чуду прикоснуться, потому что им ужасно хотелось в него верить и быть причастными. А я… я, когда узнал, что «Магия» — волшебное место, знаешь, о чем подумал первым делом?
— О чем?
— О том, что здесь у меня будет приличная зарплата. И не прогадал. Зарплата действительно очень даже. Мистических бонусов по минимуму, только рубли.
Ярослав подумал пару секунд, потом спросил:
— Адам, а пойдешь со мной на подземные этажи?
Адам сначала вроде обрадовался, потом будто бы что-то вспомнил, некоторое время колебался, потом помрачнел окончательно.
— Не могу. Мне техническому директору мастеров подбирать.
Глава 12. Магические существа
Рита ждала и недоумевала. Сначала она ждала Ярослава с опаской. Представляла, как он успел себя накрутить за то время, что они не виделись. Вот он пришел, не нашел ни ее, ни пиццерии, потом пережил знакомство с Ним, потом узнал, кто она такая… конечно, он перенервничал, конечно, у него к ней наверняка претензии, и вот он их копит, копит, как у таких спокойных людей заведено, холит-лелеет, а потом, как накопится уже совсем много, придет и выскажет. И будет сначала Рите неприятно, а потом ему самому, что он себя так некрасиво вел, будет он туда-сюда метаться, мяться и страдать…
Но он не шел. Тогда она подумала: может, он мнит себя сокровищем? Наказать ее решил своим невниманием? Вот ходит-ходит он по торговому центру, а к ней не заходит, и ему приятно. Считает себя хозяином положения. И, честно говоря, им и является. Гад. Она-то не может пойти куда ей вздумается, то есть, теоретически, может, но если она будет тратить свои накопившиеся часы на беготню по "Магии" в поисках Ярослава, это будет однозначный проигрыш.
Она думала: если так, то рано или поздно он придет — удостовериться, что она тут, сидит и ждет, никуда не делась. Но он по-прежнему не шел.
Тут было самое время решить, что он просто о ней забыл, но он не забыл, и Рита об этом знала. Он думал о ней. Ей не было от этого красно, скорее, слегка сиренево, дымчато, с большим уклоном в синеву, и это тоже был совершенно новый тон, очень тревожный. Она начала нервничать. Может быть, с ним что-то случилось? Может быть, он не идет к ней не по своей воле? И самое главное: если он так и не придет, ей-то что делать? В конце концов она до того извелась, что даже спросила Адама о Ярославе. Тот, как ни в чем не бывало, сообщил, что все нормально, мол, работает человек, осваивается. Нормально?! Что в этом нормального? Как может быть нормальным, просто пропасть — это при том, что она точно ему нравится, и нравится сильно, уж такие-то вещи она в состоянии видеть! После того, как он полез в эту нелепую драку, чтобы ее защитить, после того, как он принес ей цветы!
Дело, конечно, было именно в цветах. Именно поэтому ее так волновало, зайдет он или нет. Ярослав — это цветы, а цветы — это… свобода — или что? В последние дни она все пыталась вспомнить, как на самом деле звучала формулировка условий ее освобождения. Если белые цветы не сработали, значит, было что-то еще, она и сама чувствовала, что должно быть что-то еще. Но единственное, что она смогла вспомнить, — это фразу: «Не раньше, чем тебе подарят белые цветы». В ту пору это вообще прозвучало для нее издевательством, дальше она почти и не слушала — и теперь очень об этом жалела. Где-то дальше, кажется, было и про то, что «только тот, кто их принес, может помочь тебе на твоем пути к свободе». Сейчас ей казалось, что это звучит несколько… двусмысленно. Но это она за последнее время сама стала посложнее. А раньше Р-рит-та понимала все очень просто: путь к свободе — это отсюда до границы волшебного места; помочь на пути — помочь выйти отсюда; не раньше, чем подарят цветы, — как только подарят, сразу и пойдем. Но все оказалось не так. А все почему — потому что слушать надо было. И думать. С этим у Риты и сейчас, прямо скажем, не всегда было хорошо, а раньше так и совсем плохо.