— Сними эту дурацкую штуковину, которую ты носишь на голове. Садись. — Дарэм выдернул стул из-за стола. — Мы должны прикрыть Шева. Эти гарпии, которых он изволит называть своей семьей, хотят упрятать его в приют для умалишенных.
— Что ты сказал?
— Объясните ему, мисс Тиммс. Это нужно для Шева. Расскажите ему все, что вы рассказали мне.
Глава 17
— Не может говорить? — полковник Фейн взглянул на Жерво с комическим недоверием.
Герцог ответил ему ледяной улыбкой. Он гладил черного пса Касса. Его рот скривился в отчаянном усилии, пальцы вцепились в черную шкуру.
— Дубина… ты.
Военный мгновенно понял это замечание.
— Я не дубина! — запротестовал он.
— Ладно тебе, Фейн. — Дарэм налил ему кофе. — Всем известно, что ты бревно.
— Ничего подобного, я не бревно! Слушай, а кто придумал продать Шева карете воскрешения?
— Я.
— А кому пришлось идти и выкупать его?
Полковник Фейн ухмыльнулся.
— Убей его… — он театрально и самодовольно рассмеялся. — Говорю вам… — Он скривил рот. — Убей его, когда… — Он начал давиться от смеха.
— Убей, когда хочешь, — ясно проговорил Жерво. Он засмеялся и стал раскачивать стул на двух ножках.
Улыбка Дарэма исчезла и сменилась выражением удивления. Но Мэдди поймала его взгляд. Дарэм никак не прокомментировал речь герцога. Полковник вообще не обратил на это внимания.
— Будь я проклят, какой скандал мы учинили, мисс Тиммс! Шев так окосел, видите ли, он совершенно обессилел. Нализался вдрызг, в стельку, до положения риз…
— Впал в коматозное состояние, мисс Тиммс, — мрачно объяснил Дарэм, — от отравления алкоголем.
— Вот прекрасное оксфордское выражение. Впал в коматозное состояние! — казалось, что описание опьянения герцога поднимало полковнику настроение. — Оказался без всяких чувств. А мы должны были оттащить его домой. Вдвоем, а весил он, черт возьми, короче, был неподъемный. И кто бы мог проезжать мимо в такой час, как не карета воскрешения…
— Ночной возница. Подбирает мертвые тела и продает их хирургам, — перевел Дарэм. — Для лекций по анатомии.
— Точно! Вот я и подумал, это только мне пришло в голову, клянусь, мисс Тиммс… И парень забрал его, а потом… — полковник Фейн выразительно покрутил указательным пальцем, — а потом, знаете ли, сняли с него одежду и парень повез его в простыне к старому Бруксу! На Бленхейм-стрит! Привез его прямо в дом анатома! — Он закинул назад голову и застучал кулаками по столу и стал просить… стал просить за Шева деньги!
Полковник от приступа смеха потерял способность к членораздельной речи. Мэдди онемела. Полковник внушал ей неподдельный ужас.
Наконец полковник снова начал с трудом выдавливать из себя слова.
— Доктор осмотрел его… и говорит… Ах ты негодяй — да ведь он жив!
Мэдди обвела всех глазами. Жерво и Дарэм, оба во все глаза глядели на полковника Фейна и в предвкушении дальнейшего, широко ухмыляясь.
— И возница говорит, жив? — Полковник подтянулся, изображая обиду. — Жив? Ну тогда, сэр… тогда, говорит… вы просто… у… у…
Двое приятелей закончили за него, слаженным дуэтом.
— Убей его, когда захочешь, — пропели низкие мужские голоса, причем голос Жерво звучал не хуже остальных. Он смеялся и раскачивался на стуле, вытянув ноги.
— Будь ты проклят, — сказал Кристиан полковнику. — Грабеж.
— Ах, да, и в этом весь смак, бедняга Шев! Доктор подумал, что это взломщики, и поднял крик. Вознице удалось улизнуть, а Шева связали и отправили на Марлборо-стрит, где он провалялся в простыне всю ночь и целое утро до тех пор, пока Дарэм не приволок поверенного из «Олд Бейли», чтобы уговорить власти не предавать его суду. Герцога… — Ему снова начинала изменять выдержка. — Герцога Жерво, видите ли… за попытку грабежа… попытку украсть кости мертвецов.
Общий энтузиазм достиг предела, они вытирали от слез глаза и вздыхали, когда волны веселья наконец утихли. Дьявол прыгал и норовил положить лапы на колени Жерво. Кристиан энергично гладил собаку по голове. Искоса он улыбнулся своей пиратской улыбкой Мэдди, глаза его были черны как ночь и в них прыгали черти.
— Вот так было, мисс Тиммс, — довольно проворчал полковник. — Дело, конечно, замяли, но вы услышали о нем из первых уст.
— Понятно, — сказала она, не в силах ничего более добавить.
— Вот и повеселились. А я не дубина. Конечно, нет. Господи благослови, как повеселились!
— Не сомневаюсь — но, может быть, вернемся к теперешней ситуации. Разберемся в положении герцога? — спросила она.
— Ах да. Сию минуту. Положение герцога? Он снова вляпался в историю, да?
— Имейте терпение, мисс Тиммс, — сказал Дарэм. — Мы ценим Фейна за его силу, а не за мозги. Как вы думаете, не следует ли нам поговорить с тем человеком, Ричардом Гилем? Много ли он уже знает? Не могли ли его выследить?
— Я рассказала ему то же самое, что и вам.
Дарэм по второму кругу предложил кофе и шоколад.
— Я все время над этим думаю. Мне кажется, у нас есть в запасе некоторое время до того, как они нас обнаружат. Поскальку, вряд ли кто из случайных прохожих заметил ваш побег, пройдет все утро, прежде чем они успеют обшарить улицы вокруг часовни. Даже если про меня и вспомнят, то, держу пари, они просто придут поговорить со мной. Марк в состоянии запудрить им мозги. Но, в конечном счете, мы должны вывезти вас обоих из города.
— Вывезти из города? Насчет герцога, я согласна. — Думаю, это очень правильно. Но я должна вернуться к отцу.
— Вы считаете, что это будет разумно?
— Разумно или нет, не имеет значения. Это мой долг.
— Прекрасно. Тогда придумаем, что вам следует говорить. Вы старались держаться рядом с герцогом, но потеряли его.
— Но…
— В это поверит даже ваш Гиль. Лошади, экипажи… И вы Жерво упустили. Его целью был собор Сент-Джеймса, но вы потеряли его в толпе на Пикадилли. Остальное предоставьте нам. Вы уже заслужили звания великой леди, мисс Тиммс, только за то, что выручили Шева из беды. Если позволите сделать вам этот комплимент.
— Благодарю, но я не могу сказать такого, — возразила Мэдди.
— Почему?
— Потому что это неправда.
— Конечно, неправда. Где бы мы оказались, если бы вы сказали им всю правду?
— Но я не могу говорить неправду.
Дарэм с удивлением посмотрел на нее.
— Вы должны, дорогая моя. Это совсем небольшая ложь.
— Я не могу. Не могу лгать.
— Вы не можете лгать? — эхом отозвался полковник. Они с Дарэмом смотрели на Мэдди, как будто перед ними из тумана возникло непонятное видение.
— Нет, — твердо сказала она. Мэдди попробовала бы обмануть леди де Марли или даже кузена Эдвардса, но она даже представить себе не могла, как можно солгать отцу или Ричарду Гилю, тем, кто всем своим поведением являлся зримым образцом того, как надо идти по жизни. — Это не в наших правилах. — Она беспомощно развела руками. — Я не могу нарушать их.
— Но тогда… что же вы скажете?
Она прикусила губу.
— Если меня спросят — я должна сказать правду.
— Вы не можете лгать, — Дарэм пристально смотрел на нее. — Даже в этом единственном случае, когда надо спасти жизнь человеку?
— Должно быть, так. Как того хочет Бог. Если я солгу, значит, поступлю не так, как хочет Бог, а как хочу я. Но… после того как я уйду, можете увезти его. Тогда я могу честно сказать, что не знаю, где он находится.
— Ну что ж, спасибо. Таким образом, вы здесь как бы ни при чем, не так ли? А когда вас спросят, где вы видели его последний раз, то меня поволокут в магистрат.
Она опустила глаза.
— Хорошо. Только… дайте мне подумать. Дайте подумать. — Дарэм сложил пальцы над чашкой с кофе. — Вы должны уйти прямо сейчас. Почему именно сейчас?
— Из-за папы. Он знает, что я убежала с герцогом по собственной воле. Папа может подумать, что я ранена или даже… Он что угодно может подумать!
— Хорошо! Ваш отец беспокоится. Где он находится?
— Он с моим кузеном Эдвардсом остановился в гостинице «Глосестер».