Но корабли плывут… И мы, без гнева,
Смотря вслед исчезающим огням,
Благословим чужую королеву
За ту улыбку, брошенную нам…
«Так вот оно — преддверье Рая!..»
Смотреть на небо и молиться Богу.
И долго перед вечером бродить.
Чтоб утомить ненужную тревогу.
Анна Ахматова
Так вот оно — преддверье Рая!..
Какие светы с высоты!
И в эвкалиптах птичьи стаи —
Господни певчие цветы!
И ветер свежий в океане,
И теплый, ласковый песок,
И водорослей колыханье,
А стайки рыб — у самых ног!
Как стая радужных иллюзий.
Сверкают свежестью пучин
И все плывут, плывут медузы
На парашютах из глубин.
И час за часом — все крылатей!
И каждый счастьем озарен!
Но розовы уже на скате
Узоры пальмовых корон
И, — темная — в вечернем небе,
Летит станица лебедей…
И кто-то пел вверху молебен
О нищенской душе моей.
«Тени на стене… сквозь решетку сада…»
Принимаю как награду
Тень, скользящую по саду.
Георгий Иванов
Тени на стене… сквозь решетку сада,
Там сегодня — ветер!.. Солнце! Облака!
Сердце, почему стало ты так радо
От, казалось бы, такого пустяка?
Тени на стене… движутся, играют.
То на миг слабеет кружевной ажур,
То, темнея снова, четко проступает —
В листьях расшалился ветер-балагур.
Эта быстрота! Красота! Мятежность…
И неуловимость!.. словно ты во сне.
А душа звенит и вбирает нежно
Маленькое чудо, — тени на стене.
«Сон вдруг приснился, так живо, так ярко…»
Ф.И.Т.
Сон вдруг приснился, так живо, так ярко,
Ночью, под синей луной.
Снился он, снился, — чудесным подарком! —
Город приморский родной.
Улиц знакомых кружились извивы —
Площадь. Аптека. Собор.
Сочно синели, по-прежнему, сливы,
Свесившись через забор.
Дом… Этот дом, где в зеркальности окон
Ветра соленый полет,
Где под окном так безбрежно-широко
Черное море поет!
Сон… Но чужбины тяжелая лапа
Больше не давит тоской —
Милая сердцу, приснилась Анапа,—
Город приморский родной.
«Австралия!.. Красавица чужая…»
На небе вызвездило, и Стожары ярко мерцали…
И.С. Тургенев
Австралия!.. Красавица чужая,
Жемчужина в оправе золотой.
И белоснежных попугаев стаи
Недаром гордо реют над тобой.
И эвкалиптов запах терпкий, пряный
Тревожит эхом первозданных дней,
И ожерелья пены — океаны —
Несут издалека к земле твоей.
И Южный Крест в брильянтовой тиаре
В полночном небе чертит полукруг.
Австралия… Где север пышет жаром,
Где леденящим ветром веет юг.
А там… В России… Светятся Стожары…
И пахнет кашкой и полынью луг…
Южный крест
Лица коснулись мягко крылья ночи.
Оранжево моргнуло с маяка.
Прилив сметал, бросая пены клочья,
Следы ступней с усталого песка.
Все городские шумы глуше, тише.
Повиснул мост цепочкой золотой,
И зацепился Южный Крест за крышу
Голубоватой, дремлющей звездой.
И вдруг душа, распятая тоскою,
Исполнилась внезапно новых сил,
И Южный Крест в торжественном покое
Мой каменистый путь благословил.
И радости целительной причастье
Вложила красота в мои уста,
А в небе — золотым залогом счастья —
Горели звезды Южного Креста.
«Пели жалобно трубы. Хоронили героя…»
Пели жалобно трубы. Хоронили героя.
Колыхались знамена, в галунах и шитье.
Трубы пели о хладном могильном покое.
И смеялося солнце на их медном литье.
Музыкантов, свистя, провожали мальчишки,
Развивалась вдоль улиц кортежа спираль,
И, вполголоса, люди обсуждали делишки,
Сохраняя на лицах, прилично, печаль.
— Посмотрите, вон Мэри…
— Привезли из Кореи…
— Понесла же нелегкая!..
— Это новый седан?..
— Тыщу триста!..
— Женатый?..
— Ах, хотя бы скорее!..
— Да, сегодня же скачки!..
— Кто вам делает план?..
И вставали трамваи и автомобили
В неподвижно-притихший почтительный ряд,
И казалось, что тот, кого дважды убили,
Принимал, проезжая, молчаливый парад.
«Огни мерцали, мерцали звёзды…»
Огни мерцали, мерцали звёзды,
Пылало небо — не погасить!
В лицо мне веял горячий воздух,
И так безумно хотелось жить!
Цветы шептали, шептали травы,
Внизу призывно пел океан.
Напьюсь я сладкой земной отравы
И не запомню заживших ран.
Челны светились, светились сваи,
И в море Млечный струился Путь…
Нет! Мне не надо на небе Рая —
Хочу навеки к земле прильнуть!
Последняя любовь
Последняя любовь таит страданья.
Но в жалкой обреченности земной
Она падучей, огненной звездой
Сверкает в нашей жизни, на прощанье.
И нежный луч закатного сиянья,
Как будто медлит… Но, колдуньей злой,
Нас невозвратность тянет за собой
На темные дороги угасанья…