— Эти что хочешь узнают, — сердито вступил в разговор Кирилл. — Я вам когда сказал приезжать? Совсем без личной жизни меня оставить хотите? Так… — он глянул на часы, — до ближайшей электрички полчаса. Легкой рысью успеете. Вперед. А здесь я вас жду, как уже говорил, после Нового года.
— Дед, ну… — пискнула было Даша.
— Бегом, я сказал! — командирским голосом отрубил все возможные возражения дед.
Но тут в дискуссию вмешался еще один голос, к которому невозможно было не прислушаться. Посмотрев в его направлении, Кирилл с Анной заметили наконец детскую коляску, стоявшую за перилами крыльца.
— Кирилл, я требую объяснений! — потребовала Анна. — Ты знаком с этими молодыми людьми?
— Более чем, — недовольно пробурчал хозяин. — Это моя разлюбезная внучка Даша со своим великовозрастным шалопаем Романом. Похоже, приехали возложить на меня почетную обязанность снова решать за них сложные бытовые проблемы.
— Дедуль! — повисла на нем Даша, целуя в щеку. — Послушай, он без тебя совсем не спит и не ест. Ты же его приучил к себе, к своим сказкам и романсам! Приучил, а сам удрал!
— Кто удрал? — задохнулся от возмущения Кирилл.
— Кирилл Ильич, — бухнулся на колени Роман. — Помогите, пожалуйста! Только до конца сессии! А потом мы сами, честное слово! Мы ведь не собираемся его совсем на вас повесить, мы каждый день сюда будем приезжать и будем у вас учиться с ним управляться. А если пустите, то и ночевать тут будем, где-нибудь в углу, на коврике.
— До конца сессии? То есть на целый месяц? — не сдавался Кирилл.
— Так! Все! — тоном хозяйки прервала сцену Анна. — Заканчиваем спектакль. Берите ребенка — и в дом. Замерзли, поди, пока нас ждали. Сейчас приготовим ужин, а там спокойно решим, как лучше все устроить. И никаких возражений! — прервала она Кирилла, который пытался что-то вставить. — Сам хотел, чтобы в доме появилась хозяйка. Теперь терпи.
— Ноги! Ноги обметите! — крикнул сдавшийся дед вслед компании, заходящей в дом, и, махнув рукой, двинулся вслед за ними.
Впрочем, дома он снова взял командование на себя.
— Анна, ты на стол накрывай. А я пока Артемку покормлю.
— Да! — подхватил Роман, обращаясь к Даше. — Ты давай помогай на кухне, а я пойду учиться, как этого ребенка кормить. У нас, кстати, еда для него есть, в термосе, подогревать не нужно.
— Вот и замечательно, — кивнул Кирилл.
Он вывалил кашу в тарелку, попробовал и скривился.
— Правильно он у вас голодает, кто ж такое есть станет? Невкусно же. Ты сам-то пробовал?
— Пробовал. Мне не понравилось, — признался Роман. — Только я думал, что все малыши эту гадость едят. Меня же в детстве тоже манной кашей с комочками кормили. Противно, но надо.
— Первейшая составляющая успеха в кормлении детей — чтобы им было вкусно! — назидательно произнес Кирилл Ильич.
Он добавил в кашу немного варенья, хорошенько перемешал, попробовал.
— Ну вот, другое дело. Отведай!
Роман лизнул ложку.
— Ну, не райский нектар, конечно, но есть можно.
В комнате Кирилл Ильич усадил правнука, который с интересом таращился любопытными глазенками по сторонам, на колени и начал кормить, заодно ведя с ним серьезный мужской разговор.
— Понимаешь, Артем, ты — парень замечательный. Тебя все любят. И это естественно. Но ты заруби на своем маленьком носу, что твоей заслуги в этой всеобщей любви нет никакой. Тебя любят не за то, что ты сделал, что ты хороший, а исключительно за то, что ты есть. И ты должен проникнуться этим чувством. Чувством любви. И отвечать на него. Не доставай и не изматывай окружающих своими капризами, особенно необоснованными. Иначе эта любовь может зачахнуть и сменится она раздражением. И будешь ты для всех не славным мальчуганом, а «этим капризным мальчишкой». А кому это нужно? Тебе уж точно не нужно. Когда пришло время питаться — надо открывать рот и пополнять свой растущий организм калориями и витаминами. Тебе ведь еще расти нужно, учиться, жениться. Дел впереди невпроворот. Жизнь, она, брат, такая штука, что дохляку в ней трудно.
Артемка очень внимательно слушал деда, и уверенно глотал кашу.
— А можно я? — попросил Роман.
— Разумеется.
Артемка перекочевал на колени к отцу и посмотрел на него настороженно. В его младенческой памяти такой вариант ассоциировался только с насильственными попытками впихнуть в него подгорелую кашу.
— Сынище, — проникновенно начал Роман. — Мы с тобой мужики взрослые, все эти «уси-пуси, за папу, за маму» нам ни к чему. Мы питаемся сознательно. Живем мы в семье, где у каждого есть свои обязанности. У нас с мамой сейчас обязанность выучиться и стать хорошими специалистами в своем деле. Если мы выучимся плохо, то жить нам, и тебе в том числе, будет очень кисло. Мы не сможем тебе ни мир показать, ни определить потом на учебу в достойное заведение. И у тебя дальше судьба по цепочке начнет складываться с трудностями. Вот ты орал две ночи, и я не смог на два последних занятия попасть. Просто сил не было. А значит препод, который это наверняка заметил, на зачете с меня три шкуры спустит. И счастье, если он меня не завалит. Это нормально? Нет, не нормально. Тебя за это совесть не мучает?